Лия сделала глоток кофе и поморщилась:
— Боже, это ужасно! Что это за отрава?
— Растворимый кофе из автомата в коридоре, — виновато признался Август. — Кухня закрыта, а я не знаю, как пользоваться этой футуристической кофеваркой в комнате отдыха.
— Ты, гениальный нейробиолог, создатель квантового нейрографа, не можешь разобраться с кофеваркой? — Лия не смогла сдержать смешок.
— Эй, у всех свои слабости, — улыбнулся Август. — Я могу расшифровать нейронные паттерны человеческого мозга, но бытовая техника 21-го века остается для меня загадкой.
Они рассмеялись, и на мгновение тяжесть их невероятной ответственности словно уменьшилась.
— Знаешь, — вдруг сказала Лия, — мы столько работаем вместе, но я почти ничего не знаю о тебе. Кроме того, что ты блестящий ученый и не умеешь пользоваться кофеваркой.
Август помолчал, его лицо на мгновение стало задумчивым, почти печальным:
— Не так уж много и знать. Вся моя жизнь последние годы была посвящена работе. После того как Ирэн…
Он не закончил фразу, но и не нужно было.
— Расскажи мне о ней, — мягко попросила Лия. — Если хочешь, конечно.
К её удивлению, Август не замкнулся, как обычно происходило при упоминании его покойной жены.
— Она была художницей, как Мария, — сказал он после паузы. — Но работала в цифровом пространстве. Создавала интерактивные инсталляции, исследующие границу между реальным и виртуальным.
— Звучит интересно, — искренне сказала Лия.
— Она бы полюбила Континуум, — улыбнулся Август. — Всё это время я работал над технологией переноса, думая о ней. Надеясь, что когда-нибудь… — Он покачал головой. — Глупо, да? Я ученый. Я знаю, что копия не будет ею. Это будет новое сознание, основанное на её паттернах, но не она сама.
— Не знаю, — задумчиво произнесла Лия. — После всего, что мы видели… Мой отец остался собой, хотя и изменился. Мария практически с первой минуты проявила все свои характерные черты. Может быть, мы недооцениваем устойчивость личности при переносе?
Август задумчиво кивнул:
— Возможно. Но в случае с Ирэн это уже не имеет значения. У меня нет полной карты её нейронных связей, нет достаточного количества данных для воссоздания её сознания. Только воспоминания и несколько старых сканов мозга для исследовательских целей.
— Мне жаль, — тихо сказала Лия, инстинктивно прикоснувшись к его руке.
Август посмотрел на её руку, потом на неё саму, словно впервые по-настоящему видя:
— А что насчет тебя? Всё это время ты заботилась о своем отце, работала над Континуумом. А что важно для тебя, Лия Мерцер?
Она выглядела удивленной вопросом:
— Я… не знаю. Работа всегда была моим приоритетом. Сначала «НейроВерс», потом спасение отца, теперь Континуум.
— А что кроме работы?
— Я люблю горы, — после паузы сказала Лия. — Походы, скалолазание. Ощущение, когда ты поднимаешься выше облаков и видишь мир с новой перспективы.
— Как в Континууме, — заметил Август.
— Да, наверное, — она улыбнулась. — Возможно, поэтому мне так легко было погрузиться в этот проект. Он резонирует с тем, что я всегда искала — новые перспективы, новые горизонты.
Они сидели в комфортной тишине, допивая ужасный кофе и глядя на голографические проекции данных, переливающиеся вокруг них подобно северному сиянию.
— Знаешь, — наконец сказал Август, — когда все это немного устаканится, мы могли бы…
Внезапный сигнал тревоги прервал его. Все экраны в лаборатории одновременно замигали красным, а из динамиков раздался голос системы безопасности:
— Внимание! Обнаружена аномальная активность в секторе 12-B Континуума. Возможное нарушение целостности системы.
Лия и Август тут же забыли о личном разговоре, переключившись на профессиональный режим.
— Что происходит? — Лия активировала главную консоль.
— Похоже на спонтанную реструктуризацию кода в закрытом секторе, — Август изучал поступающие данные. — Странно, этот сектор не должен быть активным. Он помечен как архивный.
— Архивный? — переспросила Лия. — Как старые резервные копии?
— Не совсем, — Август нахмурился. — Судя по маркировке, это один из ранних экспериментальных секторов. Из тех, что использовались для тестирования до официального запуска Континуума.
Лия быстро ввела несколько команд, пытаясь визуализировать происходящее в проблемном секторе:
— Я не могу получить четкую картинку. Словно что-то блокирует нашу систему наблюдения.