Двери лифта открылись с мягким звуком, но Август не двинулся с места, пораженный словами Кроу.
— Это невозможно, — прошептал он.
— И тем не менее, — улыбнулся Кроу, — это произошло. В нашей области работы, доктор Вайс, невозможное имеет тенденцию становиться всего лишь маловероятным. А маловероятное… неизбежным.
Он сделал приглашающий жест в сторону открытых дверей лифта.
— Жду вашего решения. Желательно — скорого.
Лия Мерцер ненавидела больницы. Ненавидела их стерильный запах, яркий искусственный свет, царапающий звук резиновых подошв медсестер по линолеуму. Но больше всего она ненавидела белые халаты врачей, которые, казалось, существовали в параллельной реальности, где слова имели иное значение.
«Стабильное состояние» означало, что её отец все ещё умирает, просто в предсказуемом темпе. «Комфортное лечение» означало, что они сдались и просто пичкали его морфином. «Борется» означало, что он задыхается, но его тело ещё не получило сообщение о том, что пора остановиться.
Она сидела у постели отца, наблюдая, как его грудь поднимается и опускается в неровном ритме. Томас Мерцер, бывший профессор квантовой физики, теперь был подключен к аппаратам, поддерживающим его жизнь. Рак поджелудочной железы, обнаруженный слишком поздно, быстро распространился на печень и лимфатическую систему. Прогноз был однозначным: недели, в лучшем случае — месяцы.
Её отец всегда был крупным мужчиной, полным энергии и жизненной силы. Теперь же он превратился в хрупкую тень, кожа да кости, обтянутые желтоватой кожей. Но его глаза — когда они открывались — все ещё сохраняли острый интеллект, который определял всю его жизнь.
— Лия, перестань так на меня смотреть, — его голос был слабым, но в нем все ещё слышалась знакомая ирония. — Я ещё не привидение.
— Прости, пап, — она натянуто улыбнулась, сжимая его руку. — Просто задумалась.
— О том, что будешь делать с моей коллекцией винтажных научных журналов? — он слабо усмехнулся, но усмешка перешла в приступ кашля.
Лия поднесла к его губам чашку с водой, помогая сделать глоток.
— На самом деле, о твоей теории квантовой запутанности сознания, — сказала она, когда приступ прошел. — Я перечитывала твою последнюю неопубликованную статью.
Глаза Томаса на мгновение оживились.
— А, «Квантовая природа субъективного опыта». Стругнер из Принстона назвал её «интересной фантазией, не имеющей экспериментального подтверждения». — Он слабо махнул рукой. — Трус. Просто боялся выйти за рамки общепринятой парадигмы.
Лия кивнула. Она помнила, как болезненно отец воспринял отказ в публикации его последней серьезной работы. Это было за несколько месяцев до диагноза, и теперь она задавалась вопросом, не был ли этот профессиональный удар фактором, снизившим его сопротивляемость болезни.
— Я думаю, ты был прав, — сказала она тихо. — И, возможно, я нашла кого-то, кто согласен с тобой.
Она достала из сумки планшет и открыла статью, опубликованную в малоизвестном журнале «Передовые нейротехнологии». Статья называлась «Квантово-информационная теория сознания и перспективы нейронной эмуляции». Автор — доктор Август Вайс.
— «Нейронная эмуляция»? — Томас приподнял бровь, просматривая текст на экране. — Звучит так, будто он хочет…
— Создать цифровую копию сознания, — закончила за него Лия. — Именно так. И его теоретическая основа очень близка к твоей.
Томас внимательнее всмотрелся в статью, его истощенное лицо оживилось интеллектуальным интересом.
— Действительно… Он даже цитирует мою раннюю работу 2031 года. Интересно. — Он перевел взгляд на дочь. — И почему тебя это так заинтересовало?
Лия колебалась. Она не была уверена, что готова озвучить свои мысли. Идея казалась безумной, отчаянной. И все же…
— Я подумала… — она сделала глубокий вдох. — Что, если бы мы могли сохранить часть тебя? Не тело, конечно. Но твой разум, твои воспоминания, твою личность.
Томас моргнул, осознавая смысл её слов.
— Лия, милая. — Его голос стал мягче. — Это теоретические построения. До практической реализации такой технологии могут пройти десятилетия. Если она вообще возможна.
— А что если нет? — настаивала Лия. — Что если кто-то уже работает над этим? У меня есть… контакты в определенных кругах. Я слышала слухи о проекте под названием «Исток». Частное исследование, финансируемое каким-то эксцентричным миллиардером.
Томас слабо покачал головой.
— Даже если это правда, маловероятно, что они достигли стадии практической реализации. И даже если так… почему они должны допустить нас к этой технологии?