Лия сжала его руку крепче.
— Потому что я не просто твоя дочь, пап. Я одна из лучших программистов в области виртуальных сред. Мой движок «НейроВерс» используется в половине современных иммерсивных систем. — Она наклонилась ближе. — Если они разрабатывают цифровую эмуляцию сознания, им понадобится среда, в которой это сознание сможет существовать. И в этой области мало кто может конкурировать со мной.
Томас вгляделся в лицо дочери, видя в её глазах решимость, которую хорошо знал — ту же самую, что двигала им всю научную карьеру.
— Даже если предположить, что ты права… Что ты собираешься делать? Просто позвонить им и сказать: «Эй, я слышала, вы пытаетесь победить смерть. Не возьмете меня на работу? И, кстати, не могли бы вы оцифровать моего умирающего отца?»
Лия улыбнулась — в первый раз за день это была настоящая улыбка.
— Вообще-то, я собираюсь начать с автора той статьи — доктора Вайса. У него сегодня открытая лекция в университете. И я планирую задать ему несколько очень интересных вопросов.
Аудитория была заполнена почти до отказа. Открытые лекции известных ученых всегда привлекали не только студентов и аспирантов, но и технологических энтузиастов из города. Тема сегодняшней лекции — «Нейроинтерфейсы и будущее человеко-машинного взаимодействия» — звучала достаточно провокационно, чтобы вызвать интерес широкой публики.
Август стоял за кафедрой, глядя на море лиц перед собой. Обычно преподавание приносило ему удовольствие — возможность формировать молодые умы, видеть, как загораются глаза студентов, когда они схватывают сложную концепцию. Но сегодня его мысли были далеки от лекции.
Слова Феликса Кроу о странной активности «Эха» не выходили из головы. Имя Ирэн. Как это возможно? Был ли это просто психологический трюк, рассчитанный на то, чтобы манипулировать им? Или…
— Доктор Вайс? — голос аспиранта, помогавшего с организацией лекции, вернул его к реальности. — Мы готовы начинать.
Август кивнул, делая глубокий вдох и заставляя себя сконцентрироваться на настоящем моменте. Он включил первый слайд презентации и начал лекцию.
— Добрый день. Сегодня мы поговорим о том, как технологии меняют не только наш мир, но и нас самих…
Лекция шла своим чередом. Август говорил о современных нейроинтерфейсах, о прямом подключении мозга к компьютерным системам, о возможностях восстановления утраченных функций у парализованных пациентов. Он демонстрировал видео экспериментов, где люди с имплантами управляли механическими конечностями силой мысли. Аудитория реагировала с энтузиазмом — задавали вопросы, записывали, несколько раз прерывали его аплодисментами.
Но он избегал упоминания своей настоящей работы — теоретических основ полного картирования сознания. Это было слишком спекулятивно, слишком похоже на научную фантастику для официальной академической лекции.
— …и в заключение, — Август подходил к концу своего выступления, — я хотел бы подчеркнуть, что хотя технологический прогресс в области нейроинтерфейсов движется с беспрецедентной скоростью, мы все ещё находимся на начальных этапах понимания всей сложности человеческого мозга. Между простой передачей сигналов от мозга к машине и полноценным пониманием природы сознания лежит огромная пропасть, которую науке ещё предстоит преодолеть.
Он сделал паузу, глядя на свою аудиторию.
— Спасибо за внимание. Я готов ответить на ваши вопросы.
Руки взметнулись вверх по всему залу. Август начал отвечать на типичные вопросы о технических деталях, этических аспектах и потенциальных применениях технологии.
Но затем он заметил молодую женщину в третьем ряду, терпеливо держащую руку поднятой. В отличие от большинства слушателей, она не выглядела ни взволнованной, ни впечатленной. Её взгляд был пронзительным, оценивающим.
— Да, пожалуйста, — Август указал на неё, заинтригованный её спокойной уверенностью.
Женщина поднялась. Она была стройной, среднего роста, с короткими каштановыми волосами и пронзительными зелеными глазами. Одетая в простую белую блузку и темно-синий пиджак, она выглядела скорее как молодой профессор, чем как студентка.
— Лия Мерцер, VIRSYS Technologies, — представилась она. — Доктор Вайс, в вашей недавней статье в «Передовых нейротехнологиях» вы выдвинули теорию о том, что сознание можно рассматривать как квантово-информационную структуру, теоретически отделимую от её биологического носителя. Вы упомянули концепцию «нейронной эмуляции». Однако сегодня вы тщательно избегали этой темы. Почему?