— А-а, понятно. А как же аристократы, например, Малфой, он ведь тоже должен что-то такое использовать?
— Естественно, он использует тот же самый состав, я сам его улучшал.
— А почему у него волосы не?..
Снейп фыркнул.
— Потому что те, кому важна внешность, не скупятся на небольшую иллюзию. А то и не одну.
— А вы… — Гарри замялся, не зная, как продолжить, чтобы не задеть зельевара. Хорошие отношения хорошими отношениями, но лезть, куда не просят, не стоит, это он себе давно уяснил.
— А мне зачем? — удивился тот. — По мне, так чем хуже, тем лучше.
— Почему?
— Да потому что школа!
— Не понял…
— С каких пор вас стала интересовать моя внешность? Уж не возомнили ли вы…
Гарри изо всех сил замотал головой, и Снейп остановился.
— А если дать ему бульдожью оборотку? — Гарри предпочел перевести тему.
Уточнять, кому, было не обязательно — мысли обоих и так соскакивали на Сириуса Блэка, о чем бы они ни говорили. Хотя Гарри было интересно, как выглядит Малфой-старший без иллюзий. Наверное, как Драко на первом курсе…
— Тогда он должен быть в сознании и выпить это самостоятельно. И потом принимать ежедневно. Вы можете это представить?
— А если… — Гарри замялся. На самом деле идей больше в голову не приходило. И да, Сириус был не тем, кто мог бы долго соблюдать хоть одно какое-то правило. Может, день-другой он продержится, а потом точно забудет.
— Я могу аппарировать поближе к Визжащей хижине, но, чтобы попасть в нее, придется пройти ярдов триста. Даже если пса усыпить, потом разбудить, незаметными не останемся. Еще и времени на разговоры, полагаю, потребуется немало. А вас через полтора часа уже хватятся на факультете.
— Черт, черт, черт! Может, попробуем сейчас, ведь все студенты, кажется, вернулись, время-то вышло?
— Я бы не был так уверен, что вернулись все.
— А под Невидимкой?
Снейп вздохнул. Гарри был прав, надо действовать. И решение он предложил подходящее.
— Хорошо, — кивнул он. — Давайте.
Мальчишка недолго порылся в сумке, извлекая свой артефакт, а потом подошел и просто отдал его. Прямо в руки. Снейп сглотнул от неожиданности: такого класса волшебные вещи держать в руках ему еще не приходилось. Но раздумывать и проникаться моментом было некогда. Он быстро накинул мантию, тут же исчезая, и откинул полу. Гарри подошел ближе, крепко обнял его за талию, уткнувшись лицом в плечо и прошептал:
— Пусть нам повезет. Пожалуйста, пусть нам повезет…
«Какой же он все-таки еще мальчишка! Волнуется… А это нам совсем не нужно», — вздохнул Снейп про себя и положил руку Гарри на плечи, привлекая еще ближе к себе перед парной аппарацией.
— Спокойно, Гарри. Мы все сделаем как надо. Как только его увидим, с тебя — Купол Тишины, с меня — Сонное. Готов?
Через пару секунд они уже боролись со спазмами желудка на задворках «Кабаньей Головы», а в воздухе вокруг них разливался холод.
Им даже не пришлось никого искать. Набросивший Купол Тишины Гарри сразу увидел крестного, сидящего почти в обнимку с какой-то девушкой на пожухлой траве, по которой уже начал змеиться иней. Удивляться странной парочке было некогда: наваливались тяжкой ношей уныние, тоска, безысходность… Зачем они возятся, все равно Сириусу не жить?.. Леденели руки и, кажется, душа — тоже.
Но профессор уже поднимал с земли слабо сопротивляющегося Блэка и ту девушку…
«Нет уж, дудки! Мы никого не оставим тварям!» — Гарри схватил крестного за грудки и потряс. Тот открыл рот в изумлении, чем тут же воспользовался Снейп, что-то влив туда и заставил проглотить это, нажимая на его щеки. Закашлялся и гавкнул… уже пес, и вот их снова затянул в себя вихрь аппарации.
Сивилла Трелони не могла дождаться воскресного вечера. Остатков хереса хватило лишь на то, чтобы немного перестали дрожать руки. Надо было срочно восполнить запас. Она пыталась отвлечься, но ни чтение, ни просматривание старого альбома не помогли, так что в результате она плюнула на все и отправилась в Хогсмид немного раньше.
В конце концов, пока не стемнеет, она может посидеть за стаканчиком в Кабаньей голове, где обычно никогда не бывает школьников. Не любит их хозяин, не любит — и не обслуживает, что очень удобно для других его клиентов. Кстати, детки уже должны были отправиться обратно в школу. А она вернется только после отбоя, чтобы никого не встретить в коридорах.
Все-таки время Сивилла угадала правильно: детей на улицах деревеньки уже почти не было. Она действительно посидела за стаканчиком, и даже не одним, глядя то на медленно темнеющее небо в окне, то на яркое пламя камина.
Какой все-таки хороший человек этот Аберфорт, совсем не похож на брата! Равнодушный абсолютно ко всему и ко всем, просто выполняющий заказы посетителей и ничего у них не спрашивающий. И камин у него отличный, большой, глаз не оторвать. Сколько она себя помнила, всегда любила смотреть в огонь. Замечательный человек!
Так решила она после третьего стакана и наконец, чуть покачнувшись, поднялась. Пора было идти, если не хочется добираться до школы в потемках. Почему-то выбрав черный ход, она вышла из трактира, придерживая висевшую на плече тяжелую сумку, в которой при каждом шаге тихо звякало.
Увидев в сумерках Грима, она просто тихо лишилась чувств.
Сириус растерялся: его еще никто так не пугался. Но запах манил. Он подошел поближе и начал лакать. Нет, самому псу это было не так чтоб приятно, но кто-то внутри очень этого хотел. Просто требовал. И побольше.
Сивилла очнулась от того, что в щеку ткнулся мокрый нос. А потом здоровенный язык с запахом хереса прошелся по ее лицу, снимая очки, убирая со лба волосы… От неожиданности она села. Перед ней сидел… точнее, над ней возвышался самый настоящий Грим, каким она его представляла, но… это ведь он ее только что облизал? Она невкусная! Но закричать не получалось: горло перехватило, в ушах шумело, и тело, кажется, совсем перестало слушаться.
Пес удивился, когда женщина подобралась и издала сдавленный писк. Он завилял хвостом и умильно (ну, как он считал) поглядел на нее. Она выглядела такой испуганной и несчастной, что он, коротко проскулив, лег и, стуча хвостом, осторожно подполз чуть поближе и положил морду ей на колени.
Сивилла оторопела, но вспомнила Гарри Поттера…
«Ой, а вдруг это тот самый ручной Грим, о котором он говорил?» — пронеслось в голове, и она посмотрела в собачьи глаза. Ее бросило сначала в холод, потом в жар, а после мир исчез и остались только глаза… Силуэт собаки задрожал и расплылся, и вот на его месте ей уже чудится человек, худой, нечесаный, обтрепанный и немного пьяный, как и она сама.
В следующий миг хрупкая женщина совершенно изменилась. Сириус завороженно смотрел, как узорчатая серая радужка исчезает за чернильно-черными пятнами зрачков, в которых он тонет, тонет и не может выплыть, равно как и вздохнуть, до того вдруг стало жутко.
Хриплый мужской голос, который никак не может принадлежать этой хрупкой фигурке с тоненькой шеей, странные и страшные слова, которых век бы не слышать, но он понимает то ли шестым человечьим чувством, то ли просто собачьим чутьем, что это — о нем.
— Виноватый, но не в том, за что осудили, сбежавший, но не освободившийся, сгинет от родной руки в начале холодного лета. Никто, разве только один мальчик будет помнить и винить себя в смерти друга. Он не будет жалеть долго, всего несколько лет, что ему останутся. Мальчик уйдет следом, но по другой дороге… Если виноватый сгинет, мальчик тоже уйдет…
— Гарри, — прохрипел Сириус, непроизвольно принимая человеческий облик.
«Гарри. Школа. Конечно, он в Хогвартсе. Там же Петтигрю. Месть!» — пронеслось в голове.
— Крыса-а-а, — простонал-прохрипел он, зажмуриваясь, как от боли.
Предсказательница с нечеловеческой силой стиснула ледяными пальцами его запястье.
И вот Сириус смотрит в запредельную черноту ее глаз и слышит горячий шепот: