Благо настоящих свидетелей «великой победы» не существовало, а найти новых было так просто! В погоне за сенсацией ни один журналист-маг не откажется принести клятву, а уж составить правильный текст — это Альбус всегда умел. Ни один не пойдет против того, кто предложит ему славу и известность.
Великий Светлый отлично знал, чем он был обязан Геллерту: именно он обратил внимание на его, Альбуса, таланты и помог развить наблюдательность и умение «читать людей». Он же занялся и совершенствованием ораторского таланта юного друга, который тот потом уже самостоятельно довел практически до абсолюта. Когда Альбус Дамблдор говорил, ему не могли не верить. И магия тут была совершенно ни при чем.
Правда, директор знал, что действовало это не на всех одинаково: кто-то через некоторое время задумывался, насколько данные им трактовки соответствуют действительности. А потому ему был необходим именно Хогвартс: работа на снижение критического мышления, еще не развитого в силу возраста, за семь лет, когда его слова постоянно доходят до детей — это будет поколение, которое он сам воспитает. И они сделают все необходимое, чтобы повернуть магическую Британию на правильный путь. Что именно сделать, он им в свое время объяснит.
Он долго готовился, примерялся, пробовал — разово, на отдельных личностях. Тренировался. Следил. Изучал. Набирал статистику. И вот те самые дети, на которых он сделал ставку, через два-три года выпустятся. И один из них будет — оборотень. Отличник. Староста. Его природа будет раскрыта потом, при получении диплома. Это будет показательный день!
Верховный Чародей мечтал и претворял свои мечты в жизнь. Маленький оборотень отучился целых пять лет, и никто, кроме троих самых доверенных друзей, ничего не заподозрил. А сегодня дикий вой донесся от той самой хижины аж до замка.
Это была катастрофа. Его начинания, его мечты, его успех, до которого было уже рукой подать, перечеркнул своим поступком один-единственный гриффиндорец. Которому на самом деле место было на Слизерине. А лучше бы в Азкабане. Все из-за него и еще из-за вражды между четверкой Мародеров и одним слизеринцем.
Который, кстати, удивительно легко отделался всего несколькими шрамами, даже не от зубов, а всего лишь от когтей. Зато выжил и дал отличную возможность на нем отыграться. Потому что до Блэков руки «какого-то там директора» не дотягивались: не та это семья. Да и сына Поттеров он тронуть не мог, они были слишком нужны ему — немногие из коренных британских магов, с которыми он был накоротке. Но ненавидел директор всех пятерых просто до дрожи, хоть признаваться в этом не собирался даже себе. Ведь если бы Блэк не подначил Снейпа, который сам словно напрашивался на это своей неуместной дружбой с Эванс… если бы он сам успел вмешаться раньше Джеймса… если бы Петтигрю предупредил его, директора, вовремя…
Когда он наконец пришел в сознание, собрав по частям тело и разум, словно изломанную куклу-головоломку, отдышался и сумел сесть, то первым делом проверил магию. И, когда вместо мощного светового шара в ответ на его Люмос палочка выпустила какого-то жалкого светлячка, не поверил своим глазам. В первый момент он был готов умереть. Он и не дышал…
Но долго длиться это не могло, тело само сделало судорожный вдох, и с первым воздухом к нему пришли мысли… О том, что он не может, не имеет права отказаться от всего, что заработал за все это время. О его авторитете. Знаниях. Мудрости. Не может, как бы ни было ему больно и страшно, словно ампутирована сама его душа.
А потом он начал учиться с этим жить. Великий победитель самого сильного Темного мага. Глава Визенгамота, Верховный Чародей… Сквиб. Ну, почти сквиб. Эти звания оказались его страховкой, его спасательным кругом, потому что никому даже в голову не могло прийти то, что он больше не маг.
Он всегда был умен и, наверное, не зря считал себя гениальным. Потому что быстро научился управлять окружающими настолько тонко и точно, что умение все делать чужими руками переросло в искусство. Первой была Минерва… А потом та самая пятерка — должны же они были, в конце концов, все исправить! И то, что «за компанию» пришлось расширить влияние еще на пару десятков магов, оказалось полезнейшим опытом.
А в остальном пришлось стать политиком, феноменально жонглирующим общественным мнением, и эксцентричным чародеем: для него стало привычным, например, всюду появляться с Фениксом, переносящим своего хозяина вместо аппарации, говорить странные вещи, использовать трюки, мантии сумасшедших расцветок, созданные парой талантливых китайских магов, смешные, но удобные восточные туфли. Имидж — это если и не все, то очень, очень многое.
Знание человеческой психологии помогало: талант оратора выручал в самых сложных ситуациях. Его умение читать людей по лицу, жестам и микродвижениям считали высочайшим уровнем легилименции: беспалочковым и невербальным. А он сразу брал на заметку тех, кто опасался смотреть ему в глаза… Почему-то большинство оказалось из чистокровных семей. Тогда он и заподозрил в них определенный изъян, а потом и уверился в нем окончательно.
Только та самая Старшая палочка давала ему возможность изобразить худо-бедно наипростейшие заклинания, и этого оказалось достаточно. И, что удивительно, она же работала на паре сложных: Легилименс и Обливиэйт. Работала так, что не выдерживали никакие щиты, а амулеты странным образом не срабатывали. В те моменты он снова чувствовал себя магом, и отказаться от того, чтобы использовать их лишний раз, было необычайно сложно. Но он справлялся. Он держал себя в руках ради великой цели — мирного сосуществования магов и служащих им магических существ, сотрудничества с магглами, общего равенства и… славы. Заслуженной славы тому, кто приведет к этому Британию.
Его уважали. Его начали побаиваться даже те, кто изначально был на его стороне… Пришлось искать, как можно побыстрее смягчить ситуацию. Помог образ старого эксцентричного мага из давно прочитанной маггловской книги: дедушка любит веселье, дедушка — оплот света, дедушка любит всех и каждому готов дать второй шанс.
Не сразу, но он понял, что в его положении оказались еще некоторые любопытные особенности. Например, магия Хогвартса на него больше не действовала… И он устроил весьма интересную жизнь всем тем, кто так легко сгубил его начинание.
Для начала привязал к себе четверку гриффиндорцев как можно плотнее, и через пару месяцев они уже буквально смотрели ему в рот. Кроме Блэка, видимо, семейные амулеты работали на совесть. Зато как было интересно несколькими намеками обострить отношения подростка с властной и категоричной Вальбургой! А остальное подросток, стремящийся к независимости, доделал сам: передал фамильные амулеты прямо в руки уважаемого директора. Жизнь становилась все интереснее…
Под его началом складывался костяк небольшой, но весьма работоспособной организации, правда, далеко не все ее члены знали о том, что являются ее сотрудниками. Именно их он и поставил против набирающего силу Тома. Именно тогда почувствовал, как досадно, оказывается, терять тщательно подготовленные фигуры, особенно сильные. Но ведь как интересно, и пешка может поставить шах и мат королю! А если пешек будет много?..
Больше всех его напрягал Том. Еще когда он только начал разворачивать свою деятельность, Альбус понял, что у него появился сильный конкурент. И не просто конкурент. Том Реддл никогда особо не считался с авторитетами и, пожалуй что, мог разоблачить притворство Верховного чародея. А точнее, был, наверное, единственным, кому такое вообще могло прийти в голову. И допустить это было нельзя ни в коем случае.
Да и методы, используемые Реддлом, становились все более и более грязными. По сравнению с ним Альбус чувствовал себя почти святым. Он не знал, сколько хоркруксов тот сделал, но о том, что у «лорда Воландеморта» определенно были нелады с психикой, говорило даже само имечко.
С ним и раньше случались всплески немотивированной агрессии — еще в школе, Альбус это хорошо запомнил… Но встать против сильного чародея самому? Увольте, он знает менее болезненные способы расстаться с жизнью. Да, он должен жить, это его обязанность! Ведь кто тогда покажет магической Британии правильный путь? И он начал разрабатывать великий План.
А потом так невероятно удачно получилось срежиссировать пророчество Сивиллы, за которым тут же последовала его удачная месть, а за ней — десять лет ожидания. И их итог: маленький не по годам мальчик, довольно странный, но, к счастью, вполне воспитуемый.
Джеймсу досталась быстрая и гуманная смерть — Авада, не причиняющая боли, не влияющая на посмертие. Он смог уйти благородно и красиво, без крови, без искаженного болью лица. Красавчик Поттер, любимчик Поттер…
Благодаря Петтигрю Альбусу удалось добраться наконец и до Блэка, за что и была сохранена жизнь последнему мародеру. Хотя провести в воспитательных целях десять лет в клетке у Уизли, это, конечно, не Азкабан… но, учитывая братьев-близнецов, отнюдь не синекура. Так что директор не чувствовал особой вины: настоящий преступник кары не избежал, пусть об этом никто и не знал.
Со Снейпом получилось лучше всех, конечно, так что он даже стал принимать в его судьбе прямое участие. Сломав, подарил костыль: пригрел у себя под крылом, чувствуя где-то в глубине души свою вину, но не соглашаясь с ней. Да и мальчик, надо отдать ему должное, был весьма, весьма полезен, особенно как зельевар. После утраты магии варить зелья сам Дамблдор не мог совершенно.
Было так просто убедить практически ничего не соображающего Снейпа в том, что ему дается второй шанс. Было совсем легко сделать так, чтобы Уизли уверовали, что верная служба делу Света снимет печать предательства. А заодно увидеть, что Рон все-таки седьмой, и вовремя ограничить потенциал мальчика. Правда, в рунах старик был не очень силен — они упорно ему не давались, но ради такого он даже пошел на то, чтобы сделать заказ за свой собственный счет.
Да и над сыном Джеймса пришлось поработать, еще тогда, сразу после развоплощения Тома. Увы, из-за ограничивающего ритуала Гарри Поттер никогда не сможет стать сильным магом, чтобы противостоять Тому-кого-нельзя-называть, но легенда уже сложена, осталось сделать так, чтобы уничтожение хоркрукса в Гарри совпало с гибелью Реддла, а уж он найдет, кто это обеспечит. Тот же Артур. Или Снейп. Или старина Аластор. Или… у него уже с десяток кандидатур есть, на выбор.
Политика и интриги оказались его второй магией, второй жизнью, и затянули так, что его потеря обернулась чередой приключений — для тех, кто хорошо понимает в шахматах. Альбус обожал эту игру. Может, поэтому не смог «забрать» склонность к ней у мальчишки Уизли… Должен же оплот Света оставить что-то светлое ребенку, даже обязан!
Глядишь, когда-то будет возможность сыграть с ним партию-другую. На небольшую просьбу. В выигрыше он был совершенно уверен. Но так хотелось сыграть с достойным партнером, а их отчего-то становилось все меньше.
Он давно уже перестал обращать внимание на частности — он верил в себя, в свое непогрешимое чутье. Шутка ли — остаться всеми уважаемым Верховным Чародеем в том положении, в котором он оказался. Альбус все больше и больше про себя посмеивался над всеми остальными магами, ведь уже почти два десятка лет прошло… Он гордился собой. Магическая Британия была у его ног, даже тихо шипящие в его адрес аристократы.
Ему нравилось это шипение — знак бессилия, знак покорности. Бунтари либо молчат, либо кричат, их повадки он изучил еще с Геллертом. Ах, как хотелось отправиться в Нурменгард и похвастаться! Может быть, когда сгинет Том Реддл, он сделает это, хотя… За свою свободу Гел выдаст его, не задумываясь.
А ребенка все же надо было подучить, и пускай Снейп перестарался, мальчику должен быть дан хотя бы один шанс. Дамблдору было грустно смотреть на него: обреченного, слабого, ничего не понимающего. Он пригрел его, как умел, но сосредотачивать внимание на нем не стал. Нет смысла привязываться к ребенку пророчества. Пускай он не знает ничего гораздо дольше и дальше, до самого конца. Он планировал взять очередной обет со Снейпа, с тем, чтобы обязать его в конце года довести все до сведения Гарри, но раздумал: решил еще пару лет подождать.
Он помнит, как проводил ритуал, как откликнулись тогда руны — ему, сквибу! Палочка сработала в полную мощь, а значит, он был прав. Но, возможно, это было влиянием той самой крови Певереллов, которая текла в Гарри? И это все было для того, чтоб сохранить жизнь потомка — любой ценой? Ответов не было. Но Певереллы были темными. А значит, за Гарри Поттером стоило на всякий случай еще понаблюдать. В разных условиях.
Для того он и организовал побег Сириуса Блэка, отправив за псом Фоукса. Для того он нагнетал страх по поводу «опасного преступника», как и где только мог. Даже до магглов добрался, убедив в необходимости Фаджа. Уизли, вон, поручение дал. Он надеялся, что Гарри покажет свою истинную сторону, когда встретит крестного.
И вот мордредова псина исчезла неизвестно где!