С ним и раньше случались всплески немотивированной агрессии — еще в школе, Альбус это хорошо запомнил… Но встать против сильного чародея самому? Увольте, он знает менее болезненные способы расстаться с жизнью. Да, он должен жить, это его обязанность! Ведь кто тогда покажет магической Британии правильный путь? И он начал разрабатывать великий План.
А потом так невероятно удачно получилось срежиссировать пророчество Сивиллы, за которым тут же последовала его удачная месть, а за ней — десять лет ожидания. И их итог: маленький не по годам мальчик, довольно странный, но, к счастью, вполне воспитуемый.
Джеймсу досталась быстрая и гуманная смерть — Авада, не причиняющая боли, не влияющая на посмертие. Он смог уйти благородно и красиво, без крови, без искаженного болью лица. Красавчик Поттер, любимчик Поттер…
Благодаря Петтигрю Альбусу удалось добраться наконец и до Блэка, за что и была сохранена жизнь последнему мародеру. Хотя провести в воспитательных целях десять лет в клетке у Уизли, это, конечно, не Азкабан… но, учитывая братьев-близнецов, отнюдь не синекура. Так что директор не чувствовал особой вины: настоящий преступник кары не избежал, пусть об этом никто и не знал.
Со Снейпом получилось лучше всех, конечно, так что он даже стал принимать в его судьбе прямое участие. Сломав, подарил костыль: пригрел у себя под крылом, чувствуя где-то в глубине души свою вину, но не соглашаясь с ней. Да и мальчик, надо отдать ему должное, был весьма, весьма полезен, особенно как зельевар. После утраты магии варить зелья сам Дамблдор не мог совершенно.
Было так просто убедить практически ничего не соображающего Снейпа в том, что ему дается второй шанс. Было совсем легко сделать так, чтобы Уизли уверовали, что верная служба делу Света снимет печать предательства. А заодно увидеть, что Рон все-таки седьмой, и вовремя ограничить потенциал мальчика. Правда, в рунах старик был не очень силен — они упорно ему не давались, но ради такого он даже пошел на то, чтобы сделать заказ за свой собственный счет.
Да и над сыном Джеймса пришлось поработать, еще тогда, сразу после развоплощения Тома. Увы, из-за ограничивающего ритуала Гарри Поттер никогда не сможет стать сильным магом, чтобы противостоять Тому-кого-нельзя-называть, но легенда уже сложена, осталось сделать так, чтобы уничтожение хоркрукса в Гарри совпало с гибелью Реддла, а уж он найдет, кто это обеспечит. Тот же Артур. Или Снейп. Или старина Аластор. Или… у него уже с десяток кандидатур есть, на выбор.
Политика и интриги оказались его второй магией, второй жизнью, и затянули так, что его потеря обернулась чередой приключений — для тех, кто хорошо понимает в шахматах. Альбус обожал эту игру. Может, поэтому не смог «забрать» склонность к ней у мальчишки Уизли… Должен же оплот Света оставить что-то светлое ребенку, даже обязан!
Глядишь, когда-то будет возможность сыграть с ним партию-другую. На небольшую просьбу. В выигрыше он был совершенно уверен. Но так хотелось сыграть с достойным партнером, а их отчего-то становилось все меньше.
Он давно уже перестал обращать внимание на частности — он верил в себя, в свое непогрешимое чутье. Шутка ли — остаться всеми уважаемым Верховным Чародеем в том положении, в котором он оказался. Альбус все больше и больше про себя посмеивался над всеми остальными магами, ведь уже почти два десятка лет прошло… Он гордился собой. Магическая Британия была у его ног, даже тихо шипящие в его адрес аристократы.
Ему нравилось это шипение — знак бессилия, знак покорности. Бунтари либо молчат, либо кричат, их повадки он изучил еще с Геллертом. Ах, как хотелось отправиться в Нурменгард и похвастаться! Может быть, когда сгинет Том Реддл, он сделает это, хотя… За свою свободу Гел выдаст его, не задумываясь.
А ребенка все же надо было подучить, и пускай Снейп перестарался, мальчику должен быть дан хотя бы один шанс. Дамблдору было грустно смотреть на него: обреченного, слабого, ничего не понимающего. Он пригрел его, как умел, но сосредотачивать внимание на нем не стал. Нет смысла привязываться к ребенку пророчества. Пускай он не знает ничего гораздо дольше и дальше, до самого конца. Он планировал взять очередной обет со Снейпа, с тем, чтобы обязать его в конце года довести все до сведения Гарри, но раздумал: решил еще пару лет подождать.
Он помнит, как проводил ритуал, как откликнулись тогда руны — ему, сквибу! Палочка сработала в полную мощь, а значит, он был прав. Но, возможно, это было влиянием той самой крови Певереллов, которая текла в Гарри? И это все было для того, чтоб сохранить жизнь потомка — любой ценой? Ответов не было. Но Певереллы были темными. А значит, за Гарри Поттером стоило на всякий случай еще понаблюдать. В разных условиях.
Для того он и организовал побег Сириуса Блэка, отправив за псом Фоукса. Для того он нагнетал страх по поводу «опасного преступника», как и где только мог. Даже до магглов добрался, убедив в необходимости Фаджа. Уизли, вон, поручение дал. Он надеялся, что Гарри покажет свою истинную сторону, когда встретит крестного.
И вот мордредова псина исчезла неизвестно где!
*
Сириус, если смотреть с точки зрения породистого английского бульдога, процветал. Четкий режим кормления, прогулок и тренировок, первоклассное мясо в миске, вкусные сухарики… Он успокоился, научился ловко бегать по лестницам и даже прыгать через препятствия. Да что там, прыгать ему как раз нравилось. Это не давало скучать и много думать о крестнике — он считал, что выполняет как раз пожелания Гарри.
Его тренер, молодой мужчина, нанятый Марджори Дурсль в помощь ее постоянному хэндлеру, на пса нарадоваться не мог.
— Он просто гений! — восхищался он. — Представляете, выполняет с первого раза любую команду! Да вы только посмотрите! Чарли, ко мне!
Молодой бульдог тут же оказался возле его левой ноги и посмотрел вопросительно.
— Вы видите? Сидеть, Чарли.
Пес сел.
— Лежать.
Пес лег.
— Стоять.
Пес радостно вскочил на лапы.
— А как он работает на апортировке!
Мардж знала. Она не раз приходила смотреть и тоже не могла нарадоваться.
Сириус Блэк молча нес назначенную епитимью. Она была не такой уж сложной, а человеческое сознание, к счастью, его не оставляло, несмотря на то, что тело всячески приветствовало простые собачьи радости. А с каким наслаждением он носился то за пластмассовым диском, то за более тяжелой деревяшкой, которые люди почему-то называли одинаково: «Апорт»!
Он поздоровел и окреп, оброс мышцами, движения стали легкими и уверенными, координация — отменной.
Но мясо… Каждый раз, глядя на полную миску, он мечтал о хорошо прожаренном бифштексе. И, конечно, норовил пробраться в дом, что ему довольно часто удавалось. Вот только кухня для всех собак была табу, даже для него, первого любимца хозяйки.
Поэтому он, не выдержав однажды, явился в столовую. И удивился, услышав разговор о себе самом. Ну, то есть о себе, как о Чарли, конечно.
— Ну что, он окреп и, пожалуй, достиг лучшей формы для своего возраста, — задумчиво произнесла мисс Дурсль. — Я предлагаю вам начать работать над выставлением стойки.
— Да, конечно. Это просто счастье — работать с такой умной собакой. Вот увидите, он станет звездой не только вашего питомника!
— Я на это надеюсь, Хадсон.
— Тогда сегодня и начну.
— Вот и отлично.
— А ты что тут делаешь? — обратилась Мардж к псу.
Тот потянул носом в ответ. Пахло беконом… Жирновато, но ему так давно хотелось просто бутерброд с беконом! Он подошел к столу и выразительно посмотрел на «хозяйку».
Та рассмеялась:
— Тебя что, не кормят? Еда собаки должна быть сбалансированной: не жирной, не соленой и ни в коем случае не горячей… Чего тебе? Кексик? Чарли, это, в конце концов, неприлично. Собаки не должны…
Сириус терпеливо выслушивал, чего не должны и что должны есть правильные собаки, а внутри его тела нарастала какая-то вибрация, и, когда Мардж закончила свою лекцию, из пасти вырвался довольно грозный рык.