Подумать только, от всей еще недавно такой большой и сильной семьи остался один-единственный непутевый тридцатипятилетний балбес!.. И, если речь пойдет о его жизни и смерти, она переступит через родительский запрет. Грязнокровки, подумаешь… Да хоть магглы! Последний шанс на восстановление семьи, дочерью которой она была, Нарцисса вырвет, выгрызет, выбьет всеми правдами и неправдами.
Да, кстати! Сын тоже переступил черту, неужели ради того же? Хотя разумно он подойти к этому пока в силу возраста не мог, но инстинктивно… Все же крови Блэков в нем половина, а это уже немало. Но так поступить с ней, с его собственной матерью?! Драко необходимо наказать, причем серьезно. Потому что еще один подобный шаг — и он вполне может стать тем самым предателем, которым так любит клеймить Уизли.
Лишить метлы? Денег? Поездки к приятелям? Так он не слишком и стремится к кому-то в гости. Наконец ее осенила неплохая идея — вспомнить свое собственное детство и те моменты, когда обида ее буквально прожигала насквозь. Детство…
Плохо быть младшей. Довольно редкую несправедливость взрослых можно объяснить незнанием, спешкой, занятостью, но сестры… Они знали о ней все. Она сама к ним шла со своими детскими секретами. Они были главными в ее маленьком мире. А когда они подросли, ей хотелось жить с ними в одной комнате, чтобы вообще не разлучаться. Но у старших сестер именно тогда появились от нее тайны. О, как это было больно — слышать, как они шушукаются, но не различать слов, видеть, как они говорят что-то ужасно интересное, и знать, что это тебе недоступно.
Нарси вспомнила свою самую страшную обиду. На Беллу, которая обвинила ее однажды в том, что сестра не может хранить секреты. А она всего лишь упомянула в разговоре с матерью, что они с Медой говорили про Лестрейнджей! Они хотя бы предупредили, что это был секрет! Она бы тогда никому и не сказала, даже случайно!
«Мерлин, я давно взрослая, у меня в целом все прекрасно, а несчастная сумасшедшая Белла в Азкабане, Меду вычеркнули из рода, у меня же… у меня до сих пор не отболело, — подумала Нарцисса. — Нет, так нельзя. Эту обиду давно пора забыть, отодвинуть куда подальше. Эх, если все было бы так просто».
Она вздохнула, понимая, что некоторые детские раны не заживают. Даже если потом они не кажутся серьезными. А что до секретов…
Кто бы что ни думал о ней, как о светской даме (а свет, как известно, немыслим без сплетен), Нарцисса Блэк действительно умела хранить тайны. Ей было шестнадцать, когда кузен Сириус летом после своего первого курса рассказал ей, попросив держать в секрете, что подружился с оборотнем. Об этом не узнал никто. Правда, если честно, Нарси и сама сперва не поверила. Но потом Сириус начал делиться с ней такими деталями, что она залезла в библиотеку, прочитала про оборотней все, что удалось найти, и поняла: кузен не врет и не придумывает.
Ох, и устроила она ему тогда! Прежде всего за неоправданный риск. Но, если он не слушал собственных мать и отца, куда уж было ей, всего лишь старшекурснице, вразумить подростка.
Девочкой она была умной и наблюдательной, а потому уже до наступления ее последней зимы в Хогвартсе выяснила, кто этот оборотень. И да, об этом никто не узнал до сих пор. Кроме Сириуса, конечно, ему она сразу сказала. Он оценил, а ей, часто не принимаемой всерьез сестрами, было приятно его уважение. Поэтому позже во время редких встреч он с удовольствием делился с ней некоторыми своими приключениями, в том числе и с Люпином, который, надо же, закончил школу отличником. Узнав об этом от кузена, она сделала простой вывод о том, что оборотни, оказывается, могут быть намного опаснее, чем она привыкла думать.
Нет, ей было совершенно не интересно, куда тот исчез, когда его друг Сириус попал в беду и почему никогда и никак не пытался ему помочь. Если Блэки не смогли, куда уж оборотню. Хотя его ведь еще в школе прикрывал сам Дамблдор, к нему-то он наверняка мог обратиться! А Верховный Чародей и сам палец о палец не ударил… Нет, о Дамблдоре она больше даже думать не станет.
Очень странные, надо сказать, тогда были друзья у кузена. Один Поттер только более-менее, если закрыть глаза на его повернутость на грязнокровке. Только Нарцисса и по этому поводу держала язык за зубами.
Утром она разбудила мужа пораньше: надо было кое-что обсудить, пока Драко спит.
Как и следовало ожидать, Люциуса больше волновало то, что, по всей видимости, Гарри Поттер настроен против Дамблдора. И не только настроен, но даже готов… Нет, уже делает!
— Неожиданно, конечно, но я уверена, что нам далеко не все рассказали, — возразила Нарцисса. — Рано делать выводы.
На что Люциус ответил вполне резонно:
— Меньше знаешь — крепче спишь. Только проблема в том, что проснуться однажды будет совсем не радостно. И, если хочешь дальше жить нормально, выводы делать придется. Я надеюсь, Драко все-таки прекратит свою конфронтацию с Поттером, и мы сможем узнать больше. Сейчас очень важно не ошибиться. А я пообщаюсь с Северусом.
— Он стал тебе настолько близок? — подняла брови Нарцисса.
— Главное, чтобы он считал меня достаточно близким. Знаешь… Снейп достоин общения и даже помощи, и я не против ввести его в свой круг. Даже в семью. Это было бы очень удобно. И не только я так считаю.
— Лорд не был дураком, он выбирал лучших, ты это имеешь в виду?
Люциус вздрогнул, но покивал.
— И не только лорд. А вот фальшь он чует, будто специально для этого нос отрастил.
— Детская подколка, — фыркнула она. — Но качество для его хозяина весьма полезное. И что у вас за общие дела?
Так Люциусу пришлось-таки поделиться с женой общими со Снейпом и еще кое-кем планами по нейтрализации Лорда, если тот вдруг объявится. Нарцисса расширила глаза. Ее супруг действительно собирается в это ввязаться?
— Если не мы, то кто? — выдал почти гриффиндорский девиз тот, окончательно вгоняя свою жену в ступор.
Мужа она любила, но… кое-чего до идеального, в ее понимании, мужчины в нем не хватало. Люциус был определенно красив, даже харизматичен, обходителен, интересен, кое в чем талантлив, но не было в нем даже намека на настоящего бойца, который ее неожиданно заинтересовал в Снейпе. Может быть, это называется мужество? Она не была уверена.
До происшествия в книжном год назад она была уверена, что Люциус вообще не в состоянии кого-либо ударить, все равно, заклинанием ли, оружием или кулаком. Нет, она не считала его трусом. Но… не было в нем той капли агрессивности, которая, как ей казалось, делает мужчину бОльше мужчиной, чем другие представители его пола.
Если, не дай Мерлин, что случится, предотвратит ли он удар по ней? По Драко? Сумеет закрыть собой или ударить в ответ? Она сильно сомневалась — считала, что муж для этого слишком пацифист. И не потому, что не может, скорее, не хочет пачкаться. И слишком любит себя самого, это факт. И теперь, когда он открыл перед ней дверь странного помещения и начал показывать необычное оружие, смотрела на мужа совсем с другими чувствами… Очень странными чувствами.
Оказывается, спустя все эти годы супружеской жизни, вид Люциуса все еще может вызвать у нее совершенно определенный интерес. Правда, он того стоил: всегда холодные льдисто-серые глаза супруга светились каким-то внутренним огнем, когда он повернулся к ней, расстреляв всю обойму практически в яблочко. Мордред, ее мужчина с оружием выглядит, как… Нарцисса поджала губы: разговаривать о делах с ним сейчас будет довольно непросто для нее. Но нужно. Блэк она или не Блэк?!
А потом они, конечно, поспорили по поводу Сириуса.
— В конце концов, это мой брат, а значит, и действовать — мне. Не забывай мою девичью фамилию, дорогой.
— Нарси, милая, я просто не хочу, чтобы ты рисковала. Что угодно, но не это.
— Есть несколько вариантов: оборотное, невидимость и… старые связи. Да и новые тоже. Леди Финч-Флетчли вполне способна пригласить меня на очередное мероприятие с присутствием Ее Величества.