А когда его обрел, объяснил популярно обоим гриффиндорцам, что, если Грейнджер не хочет быть сговорена за кого-то прямо в течение этого года, не стоит форсировать события. Как же те удивились!
Малфой долго хихикал, глядя на их лица, когда ребята услышали, насколько быстро и легко можно сделать «настоящую» родословную для магглорожденной: заплатить за удочерение любым из магов. Кто сколько возьмет. Или другой вариант — заказать документы. Но, поскольку часть документооборота, особенно касающегося наследства, а значит, и генеалогии, ведут гоблины, этот путь подороже. Кстати, и сами магглорожденные маги иногда прибегали к этому. Если хватало денег и амбиций, конечно. То есть очень, очень редко. Ну нет, амбиции-то были, но заработать в волшебном мире тому, кто не имеет связей…
Поттер и Грейнджер слушали, едва не открыв рты, особенно когда Драко назвал пару фамилий с «подправленными» родословными, а потом и чистокровных, делавших «правильные» документы супругам собственных детей.
— Если это даже не секрет, то в чем тогда смысл?
— На самом деле я делюсь с вами эксклюзивной информацией, Грейнджер. Цените, — фыркнул Драко.
— Получается, Блэки тоже могли?.. — Гарри не стал продолжать, все было ясно.
— Конечно. Если бы не были, хм… столь агрессивно настроены. Кстати, Грейнджер…
Драко чуть задумался: ему пришла просто великолепная идея. Вот только сказать грязнокровке, не окажет ли она ему честь, было как-то… слишком. Гриффиндорцы смотрели выжидающе. Наконец, его осенило где-то краем уха слышанное:
— Кстати, Грейнджер, — обронил он как можно небрежнее, — пойдешь за меня?
Выражение их лиц он будет еще долго припоминать с наслаждением — оно того стоило! У Поттера глаза вообще стали едва ли не больше его очков, а уж Грейнджер… Это было великолепно!
Когда девчонка наконец обрела дар речи, послышалось сдавленное:
— Малфой… ты же пошутил, правда?
Драко ухмыльнулся. Грейнджер до этого времени его вообще особо не интересовала, разве что как интеллектуальное приложение к Поттеру. Да и сейчас он испытывал по отношению лично к ней только здоровое любопытство.
— Драко, пожалуйста… Ты же меня терпеть не можешь! Не шути больше так, я прошу…
— И что мне за это будет? — не выдержал он, но заметил, что Поттер сжал руку в кулак. — Кстати, именно так все и произойдет, если об этом узнает Нотт. Или Крэбб, — он сделал паузу, потому что Поттер скрипнул зубами, а Грейнджер поперхнулась воздухом, и добил: — Или Гойл.
Драко продолжал наслаждаться, когда девчонка в ужасе схватилась за голову.
— Вот поэтому я вас и предупреждаю, — закончил он немного менторским тоном и увидел, как расслабился Поттер.
«Это интере-есно», — протянул Драко про себя, но делиться, естественно, ни с кем не стал. Зря ему, что ли, отец в каникулы морали читал? Надо перенести внимание на другое.
А поиздеваться над Грейнджер и Поттером, оказывается, можно и вот так. Это… изощренно и красиво! А еще куда веселей, чем всякие оскорбления. Главное, чтобы никто не услышал, как он якобы подбивает клинья к этой грязнокровке — передадут отцу и домой можно будет не возвращаться. Но как она реагирует… шедевр! Впрочем, Поттер тоже хорош.
— Тебе, Грейнджер, скорее всего присоединят фамилию Дагворт. Читала про Дагворт-Грейнджеров? Неплохие зельевары, кстати.
— Я не только читала, я проверила, — удивила его девчонка. — Ни в какой степени не родственники.
— Будут родственниками, если кое-кому приспичит взять тебя в жены, — пожал плечами Драко.— Сильная ведьма — полезное приобретение для многих семей.
Гермиона, представив себя этим самым «приобретением», открыла было рот, но возмутиться не успела: пришел Снейп в отвратительном расположении духа и выгнал их с отработки. Кстати, отработка взысканий, которыми их буквально засыпал профессор зельеварения, служила теперь прикрытием общению в приватной обстановке не только с ним, но и с Малфоем.
Драко моментально пролез в небольшую компанию заговорщиков не только как хранитель сведений о Патронусах, но и в качестве связного по делу Сириуса, выполняя наказ матери. Люциус Малфой со своей стороны посодействовал, намекнув на полезность собственного отпрыска его декану, так что деваться от Малфоя-младшего было некуда…
Дамблдор не торопился с выявлением нового сильного мага: для начала стоило самому подстраховаться, поэтому с самым интересным возрастом, в котором находился Избранный и его неожиданно расширившееся окружение, вызвался поработать лично. Что ж, объяснять он умеет, а Фоукс прекрасно исполнит свою роль, немного изменив свой внешний вид, если с ним договориться. Правда, в последнее время феникс почему-то начал капризничать.
Именно из-за того, что уговорам фамильяра директору пришлось посвятить несколько дней, факультатив по Защите у третьего курса был одним из последних. Дабы не тратить свое драгоценное время, директор собрал сразу все факультеты в одном из залов. Заодно удобно было посмотреть на все взаимоотношения между факультетами, что тоже было немаловажно.
Когда он вошел в зал, дети вели себя спокойно: переговаривались, шушукались, кто-то смеялся. Никто не конфликтовал. Гриффиндор и Слизерин разделял дружелюбный Пуффендуй. Погруженные в собственные мысли когтевранцы как обычно стояли чуть в стороне.
— Что вы знаете о заклинании вызова Патронуса? — спросил директор после приветствия, и лес взметнувшихся рук показал, что третий курс пришел теоретически подготовленным. Даже Гриффиндор. Ну… ладно.
После небольшой, но содержательной беседы он рискнул спросить, есть ли у кого-то вопросы об этом, и с удивлением отметил, что на этот раз руку не поднял никто. Даже Гермиона Грейнджер.
— Ну что ж, раз вы такие эксперты в области теории…
А, вот, наконец-то…
— Конечно, мисс Грейнджер, — Дамблдор благосклонно кивнул.
— Директор, — девочка встала, — вопросов на самом деле очень много, но сначала очень хочется попробовать практику. Спасибо.
И села. Директор увидел, что некоторые ученики едва не зааплодировали. Даже Слизерин! Нет, зря он поставил весь поток разом, неудобно наблюдать, глаза буквально разбегаются… Но пришлось начинать практику. «Все-таки, наверное, надо хотя бы иногда работать с детьми», — подумал Дамблдор, глядя, как незнакомая ему девушка с Когтеврана что-то втолковывает радостно кивающей Лаванде Браун, а мисс Гринграсс обсуждает с мисс Боунс движение палочки.
Поттер и Малфой, изображая из себя опытных, помогали всем, до кого могли дотянуться (Малфой — до кого хотел). У Гермионы, которая предпочла работать самостоятельно, все время получался довольно устойчивый светящийся шар, иногда с хвостом, который постепенно начал становиться все более плоским и похожим на щит, только выпуклый с двух сторон. Девочка чуть не плакала, пока ей на ухо не шепнул что-то Финниган.
Гарри увидел, что подруга смотрит на свой Патронус совсем другими глазами, и тоже заинтересовался.
— Летающая тарелка! Гарри, Шеймус заметил, что мой Патронус очень похож на летающую тарелку!
— Вот это номер… — округлил глаза Гарри. И правда было похоже. — Инопланетная цивилизация нас спасет!
— Не знаю насчет цивилизации, однако надеюсь на острые края… Как ты думаешь, у них хорошо получится отрезать этим тварям головы? — улыбка девочки стала непривычно хищной. Гарри оценил.
— Наверное… А если еще подкрутить…
— Имеешь в виду, чтобы он еще вращался? Надо подумать…
Под конец занятия на удивление директору светящиеся облачка разных размеров получились у всех. Даже у Крэбба с Гойлом. Ну а что? Стимул-то был, еще какой! Точнее, много стимулов продолжало патрулировать границы школы. Когда у Невилла Лонгботтома выросло что-то, напоминающее пасть дракона, только явно растительного происхождения, директор заинтересовался и о чем-то долго с ним разговаривал.
Драко внутри себя аж подпрыгивал — так хотелось ему похвастаться своим гиппогрифом. Он даже имя ему придумал: Гром. Но вылезать вперед было не по-слизерински, так что приходилось терпеть. Однако, когда к концу занятия директор объявил, что вот сейчас всем покажут, как надо делать настоящие телесные Патронусы, рука поднялась сама. Вперед Поттера. Тот, кстати, сидел тише воды, ниже травы, и Драко, если честно, очень даже его понимал.