— Мне недавно привезли этот сорт в подарок, — директор всегда предпочитал играть на опережение, и Уизли едва не опрокинул чашку на себя, видимо, оценив подарок, а потом довольно брезгливо отряхнулся от расплесканной жидкости. Глаза Грейнджер стали чуть не по чашке каждый.
«Нет, все же эти детки прекрасны! — решил Дамблдор. — Все, абсолютно все, что они чувствуют и думают, написано прямо на лицах. Хороших друзей я выбрал для Гарри», — похвалил он сам себя.
— Почему-то он никому не нравится, а я все ищу, кому бы мог его в свою очередь… подарить, — весело блеснул он очками-половинками.
— Вам тоже не нравится? — участливо спросил Рон. — Зачем тогда заваривать?
— Я же сказал, что ищу, кому он понравится, чтобы подарить, — в голосе директора мелькнули наставнические нотки.
— Вряд ли вы быстро найдете тех, кто умеет наслаждаться запахом несвежих носков и, кажется, лука, — сочувственно вздохнула Гермиона. — А просто выбросить нельзя?
— Это же подарок, — директор налил детям из другого чайничка. Этот пах как чай да, собственно, им и был. Капля зелья доверия — так, на всякий случай — мелочь, которая лишь немного укрепит отношение к нему этих детей. Как же приятно наблюдать за ними! Интересно, что еще скажут?
— Тогда, возможно, просто поставить куда-нибудь подальше? — предложила Грейнджер. — Только подписать, чтобы потом случайно не взять. А может, со временем выветрится?
— Пожалуй, я последую твоему совету, моя девочка, — улыбнулся директор. — Еще чаю?
Когда дети выпили по чашке, он начал разговор…
Крутились сверкающие шарики, мелодично позвякивали бубенчики в бороде, частенько оглаживаемой директором, приятно пахло каким-то южным лесом, а речи директора, казалось, проникали прямо в мозг…
— Э… Гермиона… Я чего не пойму, — неуверенно начал Рон, после того, как они, выйдя из кабинета директора, полчаса слонялись по школе в поисках Гарри. Точнее, Гермиона таскала за собой Рона, который сперва было воспротивился, однако не отказался отпить вкуснейшего лимонада из ее бутылочки, поэтому сразу уходить постеснялся. Да и напитка еще оставалось прилично. Когда же они наконец направились в сторону подземелий, и вовсе успокоился. Ну… Кухня была все ближе. Вот только в голову ему начали приходить странные мысли, и не озвучить их он не мог.
— Что именно? — повернулась к нему девочка, останавливаясь.
— Директор что… хочет, чтобы мы следили за Гарри?
— Да, я тоже так поняла. И?
— Но ведь он сказал, что мы должны все необычное рассказывать ему? — продолжал Рон. — То есть... мы что, доносить должны? На… Гарри?
Спокойный и делающий выводы Рон Уизли был определенно новой переменной в непростом уравнении ее жизни, так что Гермиона решила для начала выслушать все, что тот скажет. Она кивком попросила его продолжать и не прогадала.
Через пять минут перед ней стоял вполне узнаваемый, скандальный, пышущий праведным гневом Рон Уизли. Только вот причиной его кипения было… именно то, что надо. В кои-то веки. Просто бальзам на раны…
— Он… Как он мог такое подумать про Гарри?! Он — и темный? Быть не может! Это же… это полнейшая чушь, при всем моем… уважении к директору, — совершенно искренне возмущался парень, и на душе Гермионы расцветали… розы, цикута и что-то там еще, возможно, аконит, в общем, хорошо было.
«Этот сбор, да в чаек бы кое-кому», — подумала девочка и улыбнулась. Рон Уизли определенно был на стороне Гарри. На их стороне. Она уловила четкую вопросительную интонацию в конце его пламенной и сбивчивой речи, но пока решила, что не стоит выкладывать все карты.
— Мне кажется, он просто заботится о том, чтобы на Гарри не влияли плохо, — осторожно проговорила она.
— Да? А я так понял, что это он на нас влияет, и к этому надо быть внимательными. И рассказывать тоже про это. Погоди… — Рон сделал паузу и вдруг изменился в лице. — Слушай, а мог кто-то подменить директора?
Гермиона вытаращила глаза: вывод был неожиданным.
— А… не думаю. Но… — тут она догадалась, что можно и воспользоваться этой ситуацией, — давай понаблюдаем, на всякий случай? И про Гарри ему ничего не будем пока говорить, так?
— Точно, — расплылся в улыбке Рон, довольный уже тем, что образцовая отличница и просто башковитая девчонка целиком и полностью одобрила его решение. — Даже если что заметим, на всякий случай не скажем, так? Если что… всегда же успеется!
«Пацанская солидарность, оказывается, вещь хорошая», — решила начитанная девочка и ей захотелось прощупать приятеля поглубже.
— А может, самому Гарри сказать? Мне кажется, он имеет право знать, это же касается его жизни… Как ты думаешь? Ты бы на его месте хотел знать?
— Конечно, — горячо одобрил Рон, уже совершенно не замечая того, что они все больше удаляются от кухни в сторону родной гостиной. — Мы разве не для этого его ищем?
Гермиона с облегчением перевела дух и заодно тему разговора.
— Рон, а ты расскажешь, что там с твоими рунами? Если, конечно, это не секрет.
Парень неожиданно покраснел.
— Понимаешь… это личное. Там всего пара небольших ошибок, а результат… ну, ты сама видела. Я ведь даже чувствовать себя стал совсем иначе. Я ведь правда изменился?
— Конечно! Это же так здорово, что сейчас все прошло! Почему ты не сказал? Мы бы с Гарри за тебя порадовались!
— Просто непонятно, откуда все началось. Мама… она не знаток рун, просто вышивки копировала, а где взяла рисунок, вспомнить не может. Вот.
— У тебя есть враги? — девочка нахмурилась, и Рон с удивлением почувствовал, как ему приятно, что она за него беспокоится. А она продолжила: — Может, у вашей семьи? Или только у мамы? Но… подожди, а у остальных-то как, все в порядке, вы проверили?
— У близнецов вышивки немного другие и проблем вроде нет, у Джинни то же самое, что у меня, только на нее почему-то иначе действовало. Проблема в том, что это все еще довольно долго исправлять. Потому что влияние тоже было долгим. На меня так с трех лет, оказывается. Профессор Бабблинг говорит, именно поэтому у меня сильные выбросы были, и часто очень, даже магическое ядро ослабили. Так что… не удивляйся, если меня или Джинни снова занесет, ладно?
— Чем-то можно помочь?
— Профессор Бабблинг кое-что показала, но делать это надо каждому для себя, — вздохнул Рон. — Эх, я бы тебя точно попросил, если бы не такое условие. Из меня, — он смущенно ухмыльнулся, — совсем хреновый вышивальщик. А там полмиллиметра в сторону или стежок чуть под углом — и все, начинай сначала. С самого первого, представляешь? Жуть. Ты только это… не говори никому!
— Я, Гермиона Джин Грейнджер, даю слово, что никому не передам информацию о том, что мне сейчас рассказал Рональд Уизли, да будет магия мира свидетелем, а моя магия — залогом.
Рон аж рот приоткрыл.
— Грейнджер, ты что… ты дала мне настоящую клятву?!
— А что я должна была сделать? Маггловскую расписку написать?
— Ну… спасибо… не ожидал.
Гермиона только плечами пожала, а про себя задумалась о странностях семейства Уизли.
— А как иначе-то?
Когда друзья рассказали Гарри о результате их чаепития с директором, тот не на шутку задумался. А потом тоже начал рассуждать вслух.
— Погодите-ка… Это что же получается, если я должен как-то победить Вол… Реддла, то есть убить, кем я буду после этого, как вы считаете?
— Ну… Героем, наверное, — пожал плечами Рон.
А вот Гермиона промолчала. Ей уже было вполне ясно, какой тут может крыться подвох. Впрочем, Гарри это тоже понимал, хоть верить в такое и не хотелось. Но колебания Рона по поводу доверия директору надо было прекратить. Ну или доколебать до правильного, нужного им состояния.
— Мне вот больше интересно, кем меня тогда назовет уважаемый директор: всеобщим спасителем, как он уже сделал однажды, или всеобщей угрозой? Мне же предстоит стать убийцей самого сильного в Англии темного мага, так? Так кем меня объявят?