А ведь он так и не добрался до святая святых: закрытой части библиотеки и знаменитой поттеровской лаборатории. И теперь потеряет эту возможность навсегда — отказать мальчику уже не получится. Боунс (дернуло же ее пообщаться по поводу своей племянницы именно в тот момент!) не забудет об этом, не говоря уже о Стебль. Как же это досадно!
Хотя… если он постарается, Гарри сам принесет ему все, о чем он попросит — его детскую непосредственность можно будет прекрасно использовать. Директору мгновенно полегчало от этой мысли, он удовлетворенно вздохнул и подвел итог: тридцатого января экскурсии — быть. А сопроводят Гарри…
Он пробежал глазами по расписанию и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. У третьего курса Гриффиндора в этот день было три пары, равно как и у Люпина со Снейпом. Отлично! Оборотень всегда настолько раздражает Северуса, что тому будет не до дома Поттеров и, скорей всего, не до Гарри.
Правда, тогда оба профессора займутся друг другом и присмотреть за мальчиком толком не смогут, Гарри же со всей своей непосредственностью и непредсказуемостью может залезть куда угодно и влипнуть так, что об этом даже думать не хочется! Но… Почему бы не послать мадам Стебль, раз уж она так близко к сердцу приняла этот вопрос? А свое занятие с Когтевраном она как-нибудь потом отработает. Может быть.
Директор довольно улыбнулся. Помона терпеть не могла изменения в расписании, поскольку у нее на них был завязан уход за ее зелеными (и не очень) питомцами, так что пусть почувствует, как может быть неудобно заниматься не своими делами!
Осталось только подготовить дом. Разрушения заявлены, значит, надо что-то разрушить. Но… кому придется восстанавливать? Уж не тому ли, кто однажды назвался опекуном? И, хотя документы у гоблинов и в Министерстве давно изъяты, оказывается, людская память — ужасно неудобная вещь: имеет свойство восстанавливаться. Срочно, срочно дорабатывать зелье! Но некогда.
Дамблдор с тоской подумал о тишине и спокойствии личных комнат в здании Всемирной Конфедерации Волшебников. Увы, сейчас они были для него недосягаемы. Он подошел к камину, бросил щепоть летучего пороха и наклонился:
— Флетчер, ты дома? Есть задание… Да, встретимся, где обычно.
Через пару минут Фоукс перенес директора школы довольно далеко от Шотландии.
— Отлично сработано, Гарри, — похвалил Снейп, про себя удивляясь тому, как же, оказывается, приятно — гордиться своим учеником и… родственником.
— Я даже не ожидал, — хихикнул Флитвик. — Ваш артистизм даст фору, пожалуй, даже Северусу.
— Я чуть не разревелась, когда ты про маму сказал, — призналась Гермиона, повернувшись к Гарри и немного покраснев. — А Рон теперь точно уверен, что кто-то похитил Дамблдора и ходит под оборотным.
— Но он же ничего не пьет каждый час! На занятии давно было бы видно! — возмутился Гарри.
— Мало ли, он говорит, это может быть усовершенствованное зелье. И… извините, сэр, но он опять думает на вас.
— Можно подумать, я единственный способный зельевар на всю Англию, — фыркнул Снейп.
— А… разве не так?
— Какая чушь, мисс Грейнджер. Я знаю минимум троих, у кого бывают интересные идеи, и десятка два тех, кто умеет неплохо варить достаточно сложные вещи. Иначе меня бы из Мунго не выпустили, — он ухмыльнулся, вспоминая почти эпичный первый контакт со Сметвиком, и поймал ответную улыбку Гарри. — Должен там работать приличный Мастер, как вы считаете?
Грейнджер задумчиво кивнула. И как она сразу не подумала? А Снейп продолжал.
— Так вот, их там двое. И все мои выпускники, представьте себе, вполне способны сварить более-менее приличные базовые составы. Что я, по-вашему, тринадцать лет зря школьников пугаю?
— Не верю, что кто-то варит лучше вас, — заявил улыбающийся Гарри, и Снейп скептически изогнул бровь и поморщился.
— Вот уж лести от Гарри Поттера мне в жизни просто катастрофически не хватало. Я — ученый, изобретатель, если угодно, — он перевел взгляд с Грейнджер и обратился к Гарри. — А ты, мне кажется, все-таки слишком по-детски вел себя с директором.
— Разве он не этого ждет от меня? Я был наивным, восторженным мальчиком. А главное, что никому, кроме самого директора, даже и не подумал такие вопросы задавать! Ведь только он способен их решить.
— А вот это хорошо. Думаю, Альбус по-прежнему чувствует себя вершителем твоей судьбы и персоной номер один в табеле о рангах Гарри Поттера. Да, непосредственность сыграла тебе на руку, в нее невозможно было не поверить. Но слезы…
— Это было прекрасным дополнением образа, Северус, — Флитвик даже пару раз хлопнул в ладоши, изобразив, что аплодирует Гарри. — И я не буду интересоваться, как вам это удалось, скажу лишь, что свою партию вы провели блестяще.
Гарри купался в лучах признания самых важных для него людей. Благодаря роскошной сцене, которую он закатил вчера у директора, на стороне «бедного сиротки» оказались все, даже сам Дамблдор, хоть и зубами поскрипывал. Общественное мнение — это такой ветер, против которого плевать уж точно не стоит!
Операция «Вернуть собственность Гарри Поттеру» началась успешно.
Основных ее резонов было несколько. Во-первых, заговорщикам хотелось иметь место, где они могли бы находиться, но куда не будет доступа посторонним и где никто их не засечет. А если и засечет, то против сказать ничего не сможет.
Во-вторых, следовало отвлечь внимание директора от серьезных подозрений и, не дай Мерлин, исследований крестража, который по легенде все еще находится в Поттере. А поскольку дурачком директор не был, отвлекать его надо было чем-то достаточно серьезным. Раздувание истории с домом для сиротки, причем в присутствии Боунс — кажется, тут им сама Удача ворожила! — вполне подходило. Да еще и мадам Стебль теперь спуску директору не даст…
В-третьих, им нужна была причина, чтобы поработать в доме, где было еще столько всего недоосмотренного и недообследованного! Одна из немногих сохранившихся в магической Британии лабораторий артефакторов манила, словно они все были детьми.
Гарри, кстати, когда страдал в кабинете директора, как раз представлял мамину часть лаборатории и то, как он мог бы, будучи малышом, видеть, как она там работает, переговариваясь с отцом… Слезы набегали моментально. И так же быстро высыхали, стоило ему вообразить, как он будет там работать со Снейпом. И с Флитвиком, и с Гермионой… Разбег эмоций был что надо, хорошо хоть не задымился, как раньше: все-таки ментальные практики — это вещь.
Снейп же, как почти утвержденный негласный опекун Поттера с подачи самого Дамблдора, вполне сможет появляться там, чтобы помочь мальчику с «мелкими домашними проблемами».
Они просчитали, что Дамблдор все-таки не порушит много. Невыгодно ему. А если что, придется директору либо самому заняться домом, либо открещиваться от опекунства. Скорее всего, тот выберет первый вариант, потому что второй намного сложнее, и тогда можно будет без него прекрасно поработать в школе. Благо контакт между факультетами был наконец-то найден благодаря директорскому же факультативу — и уж в этом обвинять Дамблдору некого, кроме самого себя.
В результате все были плотно заняты каждый своим делом: Гарри, закончив помогать Снейпу с антидотом от последнего заказа уважаемого директора, налегал на чары в компании с Гермионой и Флитвиком. Сам Снейп начал несколько тесней общаться с МакГонагалл, чувствуя к ней гораздо бо́льшее расположение после ее демарша в кабинете директора. Женщине, имеющей совесть, можно было и помочь.
А уж как сама Минерва была благодарна бывшему ученику, наконец оценив проявленное им совершенно гриффиндорское благородство! Он ни разу не помянул ей старое (а было что); он устроил ей разговор с Поттером, в результате которого Гарри ее простил; он, в конце концов, помог вернуть ей остатки самоуважения, перечислив все дела, которыми она была тогда занята.
Результатом этого стало не только изменившееся мнение профессора трансфигурации о коллеге, но и заявление, которое она занесла в кабинет Альбусу. Минерва приготовилась было к долгим уговорам, но, не застав начальство на месте, малодушно оставила пергамент на столе и сбежала, едва заметив за окном небольшое огненное пятно машущего крыльями Фоукса.