Нет, ни о какой любви или влюбленности речи даже не идет! Он не особо привлекал ее физически, и, хоть искорка была, знавала она и получше. Но ореол тайны (подлинный, а не наносной), скрытой силы, чего-то запретного заставлял ее кровь течь гораздо быстрее, и это было восхитительно.
Узнает ли она его лучше в постели? Расскажет ли он ей, расслабившись, хоть что-то из того самого, опасного и тайного? Рита вздохнула. Еще вопрос, кто из кого вытянет секреты. Она умела трезво оценивать свои возможности, иначе давно бы разносила кофе у Фортескью или конверты на почте перебирала. Или ее кое-кто уже прикопал бы, но о том случае она предпочитала не вспоминать слишком часто. Это определенно плохо сказывалось на ее цвете лица. И вообще, лучше заняться делом. А это лучше всего у себя дома, под защитой.
Переданная в пакете информация, увы, не могла быть опубликована никоим образом, но была важна в качестве одного из ключей к разгадке того, что происходило тогда, в восьмидесятом. А вот проверить и дополнить ее стоило, но встречаться с оборотнями, чтобы взять интервью или просто порасспрашивать? Слишком опасно.
Нет, она никогда не пойдет на такое ради мужчины. Но вот ради того, чтобы раскрыть тайну… И Снейп от нее точно не ожидает такого! Золотистая бронзовка расправила изумрудные надкрылья и мирно пожужжала в сторону Запретного леса назло всем сугробам Шотландии. Бывший профессор ЗОТИ определенно должен быть еще там.
Утро в Хогвартсе принесло Гарри большую совиную бомбардировку, увы, не только письмами. Совы есть совы… Спасибо, Гермиона догадалась вовремя выставить щит, причем не только над ними, но и почти надо всем столом — на сколько хватило сил.
Как потом выяснилось, перепало и соседям: несколько птиц не смогли пробиться к «барсукам» и сбросили свой груз в проходе. Надо сказать, никто не обиделся, а от побочных результатов бомбежки все быстро отчистили старшекурсники и старосты.
Когда остальные пернатые почтальоны последовали примеру первых и наконец улетели, Гарри едва не бросился собирать послания привычным маггловским способом, но подруга, ткнув его локтем в бок, провозгласила:
— Акцио письма для Гарри Поттера! — и быстренько отодвинулась подальше.
И хихикнула, когда он, вытаращив глаза, торопливо произносил заклинание для очистки стола и посуды. И стола от посуды. И вообще…
«Вот ведь… Гр-рейнджер, — подумал Гарри, погребенный едва не по самую макушку посланиями. — Настоящая ведьма. А вообще, здорово она помогает мне держаться в тонусе».
Он выкопался и начал рассортировывать письма, иногда ловя сочувственные взгляды: ну да, ну да, ему на это все еще и отвечать… Кстати…
— Ребята, кому любопытно, что пишут, и кто хочет помочь, — он усилил свой голос Сонорусом, — приходите вечером в гостиную!
Обычный для завтрака мерный шум стих.
— Это ты ВСЕХ приглашаешь, Поттер? — поинтересовался… Малфой, и зал еще больше притих в ожидании.
— Ну да, — пожал плечами Гарри. — А что не так?
— То есть, если я приду в вашу гостиную… — Малфой сделал паузу, во время которой кто-то подавился, кто-то попробовал захлебнуться, и продолжил. — Меня туда пустят?
— И даже будут рады, — незамутненный взгляд Гарри потряс всех, кто его видел. — Кто, как не Малфой, может знать все нюансы этикета, а я ведь официальные письма даже не представляю, как составлять!
— Упс… — раздалось из-за слизеринского стола. — Малфой, придется идти.
— А может, пусть придут все, кому это может быть полезным? — широкая душа Поттера всегда была готова к такого рода предложениям.
— Тогда мы в нашей гостиной не уместимся, Гарри, — возразила Гермиона.
— Грейнджер права. Давайте… Ой, а где? В Большом зале, что ли? Неудобно…
— Почему неудобно, поужинаем, и вперед, нет?
— Народ, кто собирается прийти, встаньте, что ли, давайте посчитаемся? — предложил… Рон Уизли.
Народ удивился, но счел предложение здравым, и вскоре старосты факультетов пересчитывали своих подопечных. Прийти собирались многие… Кажется, гостиной точно не хватит.
— Давайте проще, а? — Гарри пришла новая отличная идея. — С каждого факультета придут те, кому всего нужнее, они и остальным все расскажут, уже у себя.
Профессора взирали на это самоуправство из-за своего стола, веря и не веря собственным глазам.
— Однако, все к лучшему, — заявил Флитвик. — Если наконец прекратится вся эта вражда…
— Не могу поверить, — прошептала МакГонагалл. — И представить тоже не могу. Я… наверное, уже слишком стара для подобных… подобного…
— Да бросьте, Минерва, вы справитесь, — по привычке буркнул Снейп, тут же получив благодарный взгляд. — Драко — не Салазар Слизерин и даже не Люциус Малфой… Я проинструктирую его и тех, кто с ним соберется.
— Минерва, не стоит так волноваться, — погладила ее по рукаву Стебль. — Успокойся. Что такого особенного предлагают дети? Одно полезное занятие, а не шалость какую-нибудь.
— Но… Малфой в гостиной моего факультета?..
— Дорогая, что тебе мешает зайти туда и все проконтролировать? Уверена, это надолго не затянется. А если что, можешь взять с собой работы на проверку.
— Думаешь?..
— Конечно, дорогая, я всегда так делаю. Не поверишь, ты даже можешь найти себе неплохих помощников.
— Что ты имеешь в виду?
— Тем, кому сдавать СОВ и ЖАБА по твоему предмету, не повредит повторение пройденного.
Минерва не сразу поняла намек, но, осознав, удивленно воззрилась на коллегу.
— Это интересно.
— И весьма удобно. Попробуй. Ты же все равно просмотришь, не упустили ли они чего.
— Благодарю за идею…
— Пустяки…
В этот же день Альбуса Персиваля и так далее Дамблдора чуть не хватил удар, а произошло это после доставки на континент британской прессы. Да, с опозданием, ничего не поделать — острова… Он был готов рвать и метать, а еще тут же отправиться в Хогвартс, но его ожидали еще минимум два заседания и, что самое мерзкое, необходимость комментировать измышления журналистов, будь они неладны.
Когда он вернется, то редактору «Ежедневного Пророка», пожалуй, придется расстаться с местом, а Скитер… ух, жучара… Дамблдор прекрасно знал, что, если он попробует начать кампанию против нее лично, та раскроет один весьма непривлекательный момент его биографии. Надо же было ему тогда попасться студентке-старшекурснице! Мордред… Скитер же и Каффа прикроет, ходили вроде слухи, что она с ним спит… И он ничего не сможет сделать «Пророку»!
Вечное перо хрустнуло в его руках, словно и не было заколдовано. Ну вот еще. Теперь ему лучше денек вообще не магичить…
И все-таки нужно срочно возвращаться, неизвестно, что там еще без него устроят. Внутри словно что-то зудело. На люди выходить ему не хотелось, но и сидеть на месте было почти невыносимо. Он поднялся, быстро сложил вещи и направился в главный коридор.
Альбус нервно прохаживался возле зала заседаний, всем своим видом выражая озабоченность и нежелание общаться. Ему казалось, что косые взгляды бросает на него едва ли не каждый проходящий мимо маг… Но все просто здоровались и шли себе мимо.
Он страшно удивился, когда в течение всего дня и даже вечером, отведенным на пресс-конференцию, которой он ждал с содроганием, никто его так и не спросил ни о детстве и доме Гарри Поттера, ни о «Ежедневном Пророке», ни о том, откуда некоторые английские журналисты черпают такие любопытные сведения…
Видимо, континентальные маги не особо интересовались британской прессой. На сей раз это было очень даже на руку. Он облегченно вздохнул, подхватил саквояж и отправился порталом в Лондон, где сразу же вызвал Фоукса, и через десяток минут оказался в своем кабинете. В витражное окно пробивался скупой свет раннего утра.