— Ваша мать, если говорить начистоту, никогда не была сильна в рунах, — ответил вместо нее Артур, и Молли наконец отмерла.
— Да ты сам на рунологию не ходил! — она встала, уперлась руками в бока и наконец ощутила себя относительно привычно. — Что ты мне будешь теперь диктовать, Артур Уизли?!
Тот выставил руки в примиряющем жесте.
— Я хожу на рунологию, — Рон медленно поднялся. — На рунологию и на факультатив по рунам для одаренных.
— Для одаренных? Ты?! — пискнула Молли, и оба родителя разом сели обратно, словно у них ослабели колени.
— Я вроде бы ясно в письмах изъяснялся, — удивился Рон. — Подождите-ка, а может…
Он резко наклонился к подолу Молли и потянул на себя.
Звучная оплеуха привела его в чувство.
— Совсем с ума сошел, матери юбку задирать!
— Да я только посмотреть!..
— РОН УИЗЛИ!!!
— У тебя что вышито? — Рон отпустил материну юбку и вдруг перешел на шепот, снова вызвав у родителей ступор.
— А… погоди… я сейчас, — Молли, покачиваясь, направилась в спальню.
Вернулась она, неся в руках рубашки — свою и Артура. Рон в это время еще раз сгонял к себе и выгреб все свои записи.
Четыре рыжих головы склонились над незаметными знаками и даже не поняли, когда к ним присоединились еще две…
— Откуда это, мама? — сдавленным голосом еще раз спросил Рон.
— Я… я не помню! — Молли приложила ладони к горящим щекам, всхлипнула и в конце концов разрыдалась на плече у мужа.
Артур автоматически гладил ее по плечу, взгляд же его был устремлен в никуда. В доме Уизли было так тихо только тогда, когда все семейство покидало его…
— Отец… ты тоже не знаешь? Может, хотя бы есть предположения?
— Я… не могу сказать, дети.
— Почему?! — хором возмутились близнецы и незаметно присоединившийся к честной компании Перси, удивленный происходящим, как, пожалуй, еще никогда в жизни.
— Обет? — предположил Рон.
Отец кивнул, сглатывая комок. Или он хотел сбросить спазм, сдавивший горло?
— Вы поэтому и про предательство крови нам ничего не рассказывали? — догадался Рон.
Молли Уизли мелко закивала.
— Кажется, мы попали, парни, — обратился к братьям Рон. — Это надо как-то разруливать. Тащите-ка вашу одежду! Для начала…
Молли бросилась к Джинни, все еще всхлипывающей в углу.
— Я ей уже все поправил, еще в школе, мама.
— Ты?! Шестой сын?
— Так, а теперь пожалуйста поподробнее, что это значит?
И Молли рассказала… А Артур добавил.
В доме Уизли давно не было так тихо.
Утро у Гермионы задалось. Во время завтрака она предупредила родителей о том, что сделала вечером, поделилась с ними некоторыми своими мечтами, в частности, той, что касалась анимагии. Успокоенные тем, что дочь первым делом собиралась посоветоваться со своим учителем, профессором и мастером Чар, Грейнджеры вздохнули с некоторым облегчением и проявили уже более живой интерес к тому, какой облик лучше подойдет их девочке. Дантисты-то дантистами, но биологию они знали неплохо, да и не только биологию. «Энциклопедически образованный» — вот что считали Грейнджеры-старшие наивысшей похвалой для человека. Ну, в жизни так сложилось.
Гермиона потрясенно смотрела на родителей. Как же она была не права, что за эти годы почти перестала к ним прислушиваться!
— Птица — это прекрасно, — рассуждал отец, — но крупная всегда заметна, а мелкой быть рискованно, ведь желающих ее поймать хищников более чем достаточно! Взять только соколов, сов, ястребов… да и обычных кошек!
«И не совсем обычных», — подумала Гермиона, впервые задумавшись, как ведет себя их декан, если известно, что иногда она патрулирует школу в своей аниформе. Живое воображение тут же нарисовало ей хруст косточек маленькой птички на зубах… Девочка охнула, приложив к лицу ладони. И она еще считала, что птица — это идеально? Ей нравились зарянка и синица? Вычеркиваем…
— А кроме того, что делать, если вдруг ветер сильный, или дождь, или, боже упаси, буря? — всплеснула руками миссис Грейнджер.
— Ну… птицы не летают в такую непогоду, — ответила дочь и поежилась, тут же подумав: «А что, если это будет необходимо?»
— Надо посмотреть, кто хороший летун, не очень заметный и в то же время охотникам не особо интересен, — резюмировал отец.
— А еще полет — это весьма энергозатратно, дорогая, — мама приобняла ее, открывая энциклопедию. — Ты же помнишь почти все об особенностях метаболизма птиц?
Гермиона покраснела.
— Тебе придется усиленно питаться!
— Возможно, насекомыми, — подхватил мысль отец, — или мелкими животными, если ты все-таки станешь хищной птицей.
— Папа! — если до этого момента Гермиона еще раздумывала насчет сов, теперь эту мысль можно было смело зачеркивать. — Отрыгивать погадки* я точно не собираюсь! Только не хищник!
— Тогда и ни насекомоядной, ни врановой быть не сможешь.
— Эх. Как все не просто, оказывается.
— А может, мы зря так очеловечиваем восприятие добычи, да и вообще ощущение птицы? Чувствует ли себя человеком волшебник в аниформе? Вот что надо исследовать прежде всего!
— Ты прав, папа! Сейчас я Гарри напишу!
— А он кто?
— Он… вообще-то это секрет. И очень личная информация.
— Мы можем поклясться, что никому не расскажем!
— Ну что вы, я и так вам верю. Другое дело, если кто-то из волшебников захочет узнать, вы не сможете помешать им в этом. Некоторые умеют читать мысли и память. Это называется легилименцией. Защита есть, но она только у волшебников. Хотя… — глаза Гермиона опасно блеснули. — Я обязательно что-нибудь придумаю!
«Ведь не всем сквибам стирали память, а значит, знали, как обезопасить себя! Надо только найти… Мерлин, да хотя бы миссис Фигг! Только не говорить об этом ужасе маме, но папу я точно предупрежу».
— Но нет, все-таки это невероятно интересно, как одежда-то остается! И даже то, что в ней, ведь волшебные палочки анимаги вкладывают в карманы, перед тем, как принять свою форму, верно? — сменила тему миссис Грейнджер, поддерживая дочь. Мыши со шкурами… насекомые… Фу… Ой, фу-у-у! Бедная ее девочка! Впрочем, это ведь может и не понадобиться, верно? И еще есть зерноядные, например, чижики, свиристели, воробьи… в крайнем случае, дрозды. А, нет, те еще червей едят и гусениц… О, боже!
— А без палочки превратиться совсем невозможно? — поинтересовался мистер Грейнджер. — Ни туда, ни обратно?
И, пока дочь рассказывала про беспалочковую магию, высказал несколько потрясающих мыслей по поводу этих самых палочек.
Стоит ли говорить, что завтрак окончательно остыл? От живейшего обсуждения Грейнджеров оторвала только почтовая сова, недовольно брякнувшая клювом в окно маггловского коттеджа.
— А, кажется, это твой заказ? — мистер Грейнджер распахнул окно, ловко перехватил что-то возмущенно вякнувшую сову, аккуратно прижал сверху ее крылья и освободил от небольшого груза лапу. — Ей что-то нужно отдать взамен?
Джон Грейнджер имел представление о принципах дрессировки.
Дочь уже заткнула клюв птице, пытавшейся извернуться и цапнуть «наглого маггла», и рванула в прихожую, где висела ее мантия, в кармане которой был мешочек с несколькими галлеонами.
Когда она вернулась, родители обсуждали плюсы и минусы того, что будет, если она станет совой. Минусы перевешивали, особенно погадки… Хотя и плюсы были: уж кто-кто, а волшебники сове не удивятся. Дискуссия разгоралась заново.
Очумелая от такого приема в маггловском доме сова сидела смирно и только вращала глазами.
У Гермионы же забрезжила еще одна идея, но она пока не стала ей делиться. Вот поговорит с Учителем, тогда… Кстати, надо срочно написать! И она опять унеслась к себе.
— Ну что, — спросил отец, когда она спустилась, — как я понимаю, и в волшебном мире продавцы слишком заинтересованы в продажах, чтобы сообщать что-то министерству, или контроля за палочками несовершеннолетних нет, либо он недостаточен, либо… обе стороны просто договорились. Лично я склоняюсь к третьему.