— Пожалуйста, Виктор Кузьмич! Только по делу, — сказал секретарь. — Что у вас там?
Тот торжествующе замахал над головой каким-то журналом и серыми листами корректуры с пометками на полях.
Лариса разглядела на обложке цифру «десять». Журнал с её рассказом. Ну и что? Но сердце противно сжалось.
— Вот! — Игнатьев подошёл к столу президиума. — Вот, обратите внимание. Здесь рассказ её, — он ткнул пальцем в Ларисину сторону. — А здесь корректура всеми нами глубоко уважаемого Симона Лахвари. С тем же рассказом. «Антибоин». И название — то же!
— Ну-у, мало ли случается совпадений, — успокаивающе протянул секретарь.
— Совпадений?! — воскликнул-взвопил Игнатьев. — Не поленитесь сопоставить. Фабула — один к одному. Имена героев. У неё — Бенишев, у него — Бенни… Совпадение?
— Вот это да! — все поверили в плагиат оскорбительно быстро.
— Симон Львович, милый, вы не переживайте, мы защитим вас от этой дряни!
— А скромница на вид!..
— В тихом омуте…
— Верх наглости — у Симона же взять рекомендацию!..
Семён Львович сжал пальцами больно пульсирующие виски. Может, Лариса видела сон одновременно с Ируней? Но каким образом? Проделки заезжего гипнотизёра? Новоявленного «Снюся»? Бред. Жалко девчонку. Даже если и виновата. А почему, собственно, «если»? Виновата, конечно. Как к ней попал его рассказ? Он и не показывал его никому. Кроме Комаровой. Они, кажется, близко знакомы… Но даже если Тамара давала Алаторцевой посмотреть его рукопись — гнать в шею таких редакторов! — как у той хватило ума слямзить рассказ из плановой книги. Неужели бывают такие дуры? Вон, слёзы в глазах… Сейчас будет истерика. Зачем ей это понадобилось?
— В суд надо дело передать, — кипели страсти.
— Какой суд? Погодите! Разобраться сначала надо!
Это Юрий Ильич пытается заступиться.
Лариса сидела не шелохнувшись. Уговаривала себя: «Спокойно! Спокойно! Нервничать нельзя — вредно ребёнку. Праздник на сегодня отменяется. Придётся оправдываться, доказывать. Кому? Что? Как? Балда! Польстилась на готовенькое. Но откуда Тилепин знал о рассказе Лахвари? Был опубликован в каком-то периферийном издании? Пусть. Но зачем Тилепину было подкидывать ей чужой использованный сюжет? Такая пакость…».
Тошнота подкатывала всё сильнее. Не хватало только здесь насвинячить. Зажав губы ладонью, она быстро вышла из зала, слыша за собой:
— А чего разбираться? Факт налицо!
— Товарищеский суд…
— Комиссию создадим.
— Надо по срокам сдачи в производство проверить!
— Ну уж! Не Лахвари же у зелёной девчонки рассказ перекатал!..
— Вон как выскочила! Пулей! Хорошо — не успели в Союз принять!
— Такого у нас ещё не было!
* * *
Шурик выключил свет, лег на своё спартанское ложе и стал разглядывать оконное стекло, затянутое морозным узором. В его углу по светлому дробящемуся пятну угадывалась луна. Игольчатые белые цветы могли бы украсить даже свадебный наряд Снежной королевы. Но что же получается: если б стояло это стекло само по себе на улице — оставалось бы пустым, никаким. Значит, Шурикино дыхание, существование здесь, его тепло создало чудесные узоры. А интересно, если бы здесь был другой человек, отличался бы рисунок на стекле? Был бы резче? Изящнее?
Захотелось горячего сладкого чаю. Но из-за нескольких глотков выходить во двор, отпирать кухню, ждать, пока закипит вода… Сахар! Шурик рассмеялся, вспомнив случайно подслушанный разговор двух нянечек. Повариха, экономя на детских компотах и киселях, насобирала сахар в полотняный мешочек. И — вот дурочка! — пристроила его пока в кладовку. А поварихин же собственный кот облюбовал это место для своей нужды. И когда заметила она что-то неладное с сахаром, тот уже безнадежно пропах кошачьей мочой. Представляете? Чуть не плача, она ссыпала сахар в унитаз. Бедные ребятишки! Но ей — так и надо!
Сон улетучился. А ведь эта забавная история вполне заслуживает обнародования. Чтобы неповадно было! Кому же из сатириков подсказать? В пальцах так и засвербило. Шурик включил свет, достал лист хорошей бумаги и начал писать: «Уважаемый… — имя писателя он добавит позже, — пишет Вам Александр Тилепин, экономист по образованию, но литературовед по призванию. Правда, сейчас, так уж получилось, я работаю дворником… Так вот, хочу я подсказать Вам тему для фельетона…»
ИЛЛЮЗИЯ РЕАЛЬНОСТИ
Повесть
Разница между чудом и фактом
точно равна разнице между русалкой и тюленем.
Марк Твен. «Письма с Земли».