— Извините, Артем, если я вас разбудила, но позже мне некогда будет разговаривать.
— Ничего страшного, здравствуйте.
— Я, собственно, только хотела сказать, что, если у вас сегодня вечером будет время и желание, можете прийти к нам.
— С удовольствием.
Она назвала адрес.
— Вы знаете, где это?
— Да. В двух кварталах от меня.
— И еще… — Коринна запнулась, — вы не ошиблись, назвав число «шестьдесят восемь»?
Хорошо, что она напомнила мне его. Надо же, выветрилось из памяти. Но марку держать надо. А она, значит, думала над моими словами, вылетевшими случайно. И ответы анализировала. Приятно, однако, когда тобой интересуются.
— Нет, не ошибся.
— Тогда странная картина получается.
Я уже приготовился к тому, что она хитроумными умозаключениями выведет меня на чистую воду. Но Коринна произнесла несколько непонятных слов, скорее для себя:
— Самен, хет, змея в поле, опять рок, но с весами...
— Чего-чего? — слегка опешил я.
— Пардон. В общем, до вечера, в восемь. И, если есть, захватите свечу.
— У вас перебои с электричеством?
— Да. Перебои, — ответила она со странной интонацией, чем заинтриговала меня еще сильнее.
Кое-как дождался момента, когда можно было начать собираться.
Что там за общество — не известно. Хорошо бы костюм свадебный велюровый в люди вывести, а то пылится в шкафу, моль кормит. Но вдруг окажешься там в нем белой, то есть кофейной, вороной? И я привычно натянул джинсы с серым вязаным свитером. А свечки дома не оказалось. Хотя прекрасно помнил, что валялся огрызок в ящике кухонного стола. Пришлось просить у Веруни.
Из ее двери выпорхнуло ванильно-апельсиновое облачко. Опять что-то вкусное творит.
— Артем? Как хорошо! Заходи. Пирог уже допекается. С изюмом. — Она, смущенно улыбаясь, провела рукой по волосам — прядка сразу будто поседела. И словно картинка из будущего промелькнула: постаревшая, одинокая, жалкая Веруня...
— Ты в муке испачкалась.
Она шагнула к зеркалу.
— Извини, я на минутку. У тебя свечка есть?
— Есть. В подсвечнике. Возьми сам, какая приглянется. Ох! Подгорает, кажется!
Из трех я выбрал самую скромную — витой зеленый столбик.
— Нашел? — появилась в комнате Веруня. — На этой был ярлычок «ароматизированная», но я зажигать еще не пробовала. А зачем тебе?
— Пока сам не знаю. Пригласили в гости. И почему-то — со свечкой. Я тебе потом другую куплю, ладно?
— Не надо. У меня запасные есть. Пойдем на кухню, я пирог разрезала.
— Извини. Спасибо. Некогда.
Хотя неплохо бы отведать. И полгода назад я, не раздумывая, съел бы кусочек-другой. Но после того, что было между нами?.. Нечестно. Нужно или забирать ее вместе с достоинствами, которых не счесть, и недостатками, которые, возможно, непереносимы лишь для меня. Или не морочить ей голову.
Веруня потускнела:
— Ну, как хочешь... Постой, хоть Тобику мясца забери. — Она вынесла в коридор сверточек
— Я его супом кормил. Ты не думай!..
— А я и не думаю.
Дверь захлопнулась. Тобик заюлил, почуяв вкусненькое. Я развернул бумагу. И что там оказалось? Вот, подпольщица... Мясо Тобику и кусок пирога — мне. Я для очистки совести положил-таки перед ним сладкий общипок, но пес отвернулся. И пришлось мне самому доесть остальное, с чаем.
Время уже поджимало. Тобик, увидев, что я надеваю сапоги, радостно запрыгал. Но я сказал ему:
— Ша! Сиди дома! Не скучай. Посмотрю, как там... В следующий раз, может, с собой возьму. Не скули. Вернусь — погуляем.
В домах с такой планировкой мне раньше бывать не доводилось. От лестничной площадки вправо шел коридорчик, а точнее — закуточек. Скудный свет общей лампочки не достигал части двери, где еле виднелся номер. Я глянул на соседнюю, чтобы сориентироваться, но та не была оцифрована никак. Черт! Даже не знаю, кого спросить. Коринну? Так имя, наверняка, не настоящее. Кира, которая Татьяна. Или наоборот.
Сколько можно стоять? Не съедят! Я нащупал кнопочку звонка. Он сказал: «Пик-пик-пик!», и свет ударил мне в лицо, обогнув темный силуэт.
— Я Артем, — брякнул я первое пришедшее на ум.
— Заходите. Раздевайтесь. Ваша точность похвальна, — голос был тот же самый, знакомый.
Повесил куртку на бронзовую завитушку вешалки. Начал стягивать сапог, но вспомнил о дырочке на правой пятке. Притормозил. Тут же одернул себя: не заставят же ноги задирать! Сойдет. Но Коринна, видно, заметила секундное замешательство:
— Не снимайте. На улице снег... чисто... — и открыла дверь в комнату.
Я достал свечу из кармана куртки:
— Вот... Вы сказали...