Да. Но ведь Катька была белобрысой. Хотя, долго ли перекраситься? Глаза? Серые. А у Коринны? Кажется черные, но не уверен. Вот губы — ее, точно. Редкая форма. А фамилия Катькина была — Мишина. Это помню. Потому что кто-то ее подразнивал: «А кто такой Миша? Наш второгодник? Зачем он тебе? Будь лучше Сашиной».
«Такие дела», — как говорили на Тральфамадоре. И тут в голове еще что-то замкнулось. Я включил свет и полез на антресоли за старыми журналами с романом «Сирены Титана». Лихорадочно стал перелистывать страницы, вспоминая, как именно Коринна произносила непонятные слова, сливающиеся с качанием шара, словно со стуком метронома. Так оно и есть. «Хроно-синкластическая инфандибула», из Курта Воннегута. Заказала бы мне раньше, я бы что-нибудь еще позаковыристее изобрел. Нет, брат мой, никакая это была не «тарелка», а панель железобетонная, сотворенная по отечественным нормативам на домостроительном комбинате. Катька-Катерина-Коринна. «Такие дела», повторил я присловье из того же романа и посмотрел на часы. Через минуту должен был раздаться звонок будильника. Что и произошло.
И последующие ночи я спал плохо. Поднимусь, попью, Тобик голову поднимет — я ему: «Спать!», и дальше мучаюсь. Стал уже подумывать: не сходить ли к врачу, не попросить ли выписать снотворного. Но, пока собирался, прошло. А в воскресенье Коринна позвонила. И первое, что спросила — о здоровье.
Да не о простуде, а о сне. Странный вопрос для столь короткого знакомства. Уж не ясновидица ли?
— Я, и правда, почти не спал последние ночи. Но вы-то откуда узнали?
— О, это очень просто. Вы впечатлительны, а люди вашего склада, впервые придя в мой дом, испытывают некоторое потрясение.
«Допустим, "потрясение" — слишком сильно сказано», — молча возразил я.
— Кстати, как расположена ваша постель? Ну... в каком направления?
— По сторонам света? — уточнил я. — Головой, примерно, на юго-восток.
— Зря! Разверните кровать, чтобы головой лежать к северу.
— Хорошо, — ответил я вежливо, хотя были на этот счет у меня определенные соображения. — А можно задать вопрос?
— Я думаю, у вас их появилось множество. Спрашивайте.
— Почему вы представили меня своим друзьям «домашним философом»?
— Начнем с того, что я не считаю их друзьями. Точнее было бы — группа единомышленников. И даже нет, не так. Единомышленников объединяет многое. А нас — только одна, очень узкая, сторона жизни. А философ... Так получилось по тесту. И даже ранее. Нам нужен был философ вместо Киры, и она передала эстафету вам.
— Я должен играть некую роль?..
— Нет, вы должны просто оставаться самим собой. Из своего образа, который вы слепили вместе с природой, вряд ли выберетесь.
— Неужто так безнадежно?
Расслышала ли она иронию в моем голосе? Захотела меня убедить? Завербовать...
— Артем, мне сейчас некогда. Если хотите побеседовать спокойно, приходите вечером.
Мне терять было нечего.
— С удовольствием. А можно — с собакой?..
— Если не очень шумная...
— Что вы?!. На редкость дисциплинированный пес.
Тобик всегда чувствует, коли о нем речь. Прыгает, в глаза заглядывает, мордой в ладонь тычется, чтобы погладил, за ухом почесал.
— Советуют нам, дружок, перестановку учинить, — сказал я ему, повесив трубку. — Как смотришь?
А псу-то что? Лишь бы поразвлечься. «Гав-гав», — весело отвечает.
— Но, дорогой мой, переставлять кровати мы не будем. Пробовал уже.
Когда я увидел свою комнату непривычно просторной, без Лериных вещей, обычно раскиданных на кресле, столе, диване... Когда я осознал, что это непоправимо, лег и сутки пролежал лицом к стене. Веруня придет, постоит и выйдет. Поесть уговаривала. А мне все равно. Тогда она и придумала Тобика у меня поселить, чтобы развлекал. Села в ногах и стала жаловаться, что, мол, мама от аллергии места себе не находит, просит избавить ее от щенка, но он такой чудный, пусть немного поживет у тебя. Знала ведь, что с детства мечтал о собаке. «Ладно, — говорю, — устраивай возле батареи». Стал его уму-разуму учить. Днем — работа, люди. Вечером — Тобка.
А вот ночами худо было. Спать не мог. И Веруня тогда посоветовала кровать переставить. Стоп! Коринна говорила — как? Головой к северу. А Веруня? Книжку чеха Грегора принесла. Своими глазами читал, что сон становится глубже, если человек лежит перпендикулярно к направлению геомагнитного меридиана, в общем, головой к востоку. Опять чувствуешь себя бараном, которого ведут незнамо куда. Коринна ведь тоже про север не выдумала. Вычитала где-то. И искренне верит. Иначе не стала бы мне советовать.
Как обычно — в одном месте читаешь так, а в другом — наоборот. И с кем соглашаться? Мы ж сами, из личного опыта, знаем не много. Глотаем предложенное неким отвлеченным созданием — «прессой». Восхищаемся, негодуем. Услышали, что сахар вреден, а витамин «С» в больших количествах спасает от уймы недугов — отказываемся от сладкого и килограммами поглощаем лимоны. Но в следующем сезоне узнаем: мало того, что в лимонах, в основном, содержится вовсе не витамин «С», а лимонная кислота; но что без сахара и мозгу, и сердцу нелегко, а увеличение доз аскорбинки до добра не доводит... Или вот еще: сегодня восхищаются магом, владеющим телекинезом, а чуть позже того же человека называют шарлатаном, сваливая сюда до кучи всех экстрасенсов и хилеров. Если кому-то случалось ознакомиться только с одной точкой зрения, все было приемлемо. Написанное эмоционально и вроде бы аргументировано внутренних возражений не вызывало. А если случалось вскоре наткнуться на взгляд противоположный? Тут появлялось ощущение фиги в кармане собеседника. Но вот у кого она? У сторонников или у оппозиции? У восторженных или гневных? И читатель иногда чувствует себя дурак-дураком, иногда рьяно поддерживает кого-то. Кого? Это дело вкуса. А я послушаю одного — вроде правильно. Поговорю с другим — и так тоже верно. Получается — истины не существует. Все относительно. Крыша едет! Но я же про север-юг...