— Анжела? Нет. Не угадаете. Потому что нет среди нас такого счастливчика. Они обычно зациклены сами на себе. Им ничего не надо, кроме того, что есть. А есть все. Порода эгоистов.
— Блистательных, значит, не держите?
— Это мы им не нужны. Кстати, пятого номера тоже нет. Вы, наверное, заметили?
Я опустил палец до строки: «Нервный, авантюрный, подвижный».
— Заходил к нам один товарищ. Никак не хотел ждать. Организуйте ему контакт немедленно. Так его все время заносило в грязный кювет. Сейчас сидит. За спекуляцию. Итак, два места вакантных. На них, случается, сидят гости.
— Как я?
— Вы уже не гость, — она улыбнулась. — Но продолжим знакомство. Четвертый стул занимает Людмила.
Я прочитал: «Несчастливая, тусклая, нищая». И вспомнил унылую женщину, прячущую в сумку кисет с лечебной травкой.
— Она серьезно больна и надеется излечиться хоть с помощью чуда. Справа от вас, вы уже поняли, Анжела. Домоседка, создающая уют. Мать-олениха. Я про себя зову ее «наседка-домоседка».
«Надо же, мою мысль перехватила», — подумал я.
— А слева — наш домашний критик.
— Мария. Она в моей стороне живет.
— Значит, довелось познакомиться поближе? Пикантна, но, хлебом не корми, дай поспорить.
Я пожал плечами. Не успел, мол, разглядеть.
— И последний, на девятом стуле, Эммануил. Мудрец.
Припомнилась лысинка на темени, иконописные глаза.
— Коринна, и каждому вы раскрываете тайну цифр? — Мне хотелось услышать «нет». Приятно быть избранным.
— Нет, — ответила она. — Только вы и Мария заинтересовались этими вопросами. Хотя я не скрываю ничего.
Избранность не совсем получилась.
Я вспомнил про конфетницу:
— Коринна, вам нужна была чаша. Я принес. Не знаю, подойдет ли?
Тобик, дремлющий на коврике, встрепенулся.
— Еще немного поскучай, — погладил я его. — Вот, — протянул вазочку Коринне. Она повертела ее в руках:
— Ну что ж, может быть. Серебро? Серебряный Грааль. — Пepeсыпьте в него из старого... Да. Там. На тумбочке.
Я выложил сухие апельсиновые корки и какие-то веточки. Понюхал. Пахло приятно.
— Это гармала. Если хотите, возьмите себе. Прекрасно дезинфицирует воздух. Если дома больные...
— Ни к чему. Я один. И уже здоровый. А Тобик дыма не выносит.
Чаша стояла возле музыкального центра. Вот откуда доносились тягучие и в то же время будоражащие звуки. Футлярчик от диска лежал рядом. Буквы были едва различимы — до свечей шагов пять. С трудом разобрал: «Marionette». Ну да, прелестная мелодия Криса Сфириса. Но что с ней произошло? А, я понял! Хозяйка специально, для вящего эффекта, создала запись на меньшей скорости. Я почувствовал, что начинаю заводиться. Тут уж и «инфандибула» припомнилась.
— Коринна, вы, раскачивая... — запнулся, чуть не сказав «шар», — астролограф, произносили не совсем понятные слова...
Она ждала вопроса и кивнула, собираясь что-то сказать, но я пояснил иронично:
— Они не ваши. И не НЛО-тянские. Курт Воннегут. «Сирены Титана».
Мне показалось? Или она точно смутилась? Зажечь бы яркую лампочку и в глаза заглянуть. В серые.
Нет. Во всяком случае, голос остался таким же ровным.
— А я и не отрицаю. Вы правы. Он знал то же, что и я. — Она ускользала льдинкой из теплых рук. — Вы боитесь мне поверить.
Я возмущенно взмахнул рукой.
— Ну, не боитесь, не хотите. Вы не верите, что существуют биотоки? Что можно концентрировать энергии?
Я неопределенно кивнул. То ли — «да», то ли — «нет».
— Поставьте ладони вот так.
Она снова усадила меня в кресло, придвинулась ближе, я поднял руки, как при детской игре в «ладушки».
— Не напрягаетесь, но держите ровно. Следите за кончиками пальцев.
Она стала двигать, двигать свои ладони в плоскости параллельной моим. Ее пальцы в сантиметре от моих просвечивали розовым от догорающего пламени черной свечи.
И я почувствовал. Вначале, не доверяя себе. Но покалывание в кончиках пальцев стало столь явственным, что мне пришлось потереть их о джинсы, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Коринна коснулась ножки торшера — послышался легкий треск электрического разряда.
— Еще разок?
— Спасибо, — я засунул руки поглубже в карманы.
— Тогда про Воннегута в следующий раз. Уже поздно, — поднялась она.
— Извините, если я оказался назойливым.
Может, следовало уйти давно. Ого! Двенадцатый час. Как быстро время промелькнуло,
— Не переживайте. Я прощаюсь с вами, когда это стало нужным мне.
— Ну, коли так, все в порядке. Тобик, пойдем, лежебока. Значит, до следующее субботы?
— Да. До свидания. Приходите на час пораньше. Поговорим еще.