— Зачем? Ему, насколько мне известно, все равно.
С Фирузой мы прекрасно скоротали время: смотрели мультики и лепили кукол. Лола, правда, пришла раньше, чем я думала. И счастливого блеска не было в ее глазах.
— А, пустое, — отмахнулась она. — Я люблю веселых ребят, крепко стоящих на ногах. А Алек — нечто обратное. Вежливая тоска.
— Но почему — Алек?
— Не знаю. Он сказал: «Александр. Можно Алек...»
— Продолжение следует?
— Вряд ли. Хотя телефон мой он записал. Ну, может, хоть в театр сходим.
Думала, на том и закончится несуразный эпизод с этим знакомством. Ан-нет!
Месяц спустя Лола ворвалась ко мне сумрачным вихрем:
— Ну и втянула ты меня, подруга, в приключение!..
— Что случилось? — недоумевающе спросила я.
— Помнишь, я ходила вместо тебя в кафе?
— Да. И парень стал тебе надоедать?
— Если бы!..
— Так что ж?
— Сейчас, по порядку... Неделю назад звонит среди ночи какая-то женщина. «Позовите Алека!». Отвечаю: «Вы не туда попали!» Не верит. Следующей ночью то же. Говорит: «Я его жена, Ольга. А ты просто любовница». Откуда? Пытаюсь этой дуре втолковать, что она меня с кем-то путает и рядом со мной уже год никакой мужчина не ночевал. Все впустую, не верит. А у меня Фирузка просыпается. И у самой сон перебит. Так, вот только сейчас я поняла, о ком речь. Это ведь твой Алек!
— Не мой, — вяло перебила ее я.
— Ну, с твоей подачи! Я тогда же выкинула его из головы, потому и не сообразила сразу. Она, видно, нашла в его карманах мой телефон. Угораздило же дать. Так что ищи теперь, как хочешь, и пусть заткнет ей рот. А пока... Пока, если позвонит, я переключу ее на тебя. Объясняйся с ней сама. Мне по ночам спать надо. Это ты свободный художник, а мне с утра в детский сад да на фабрику.
Звонок прозвенел той же ночью.
— Алек у вас?
— Нет...
Пока я подбирала слова для выяснения ситуации, она заговорила:
— Простите, не вешайте трубку. Я его жена. Мне ничего не надо. Я только должна знать, что ему хорошо. Ему хорошо?
— Не знаю...
— Он ушел на квартиру, снимает где-то комнату, а ему нужна специальная диета. Мне бы только знать, что он ест нормально. Я его не осуждаю. Я знала, что он не любит... Вы не могли бы утром добавлять ему в кофе молоко? Пожалуйста...
— Да я...
— Нет-нет, ничего не говорите. Только дайте мне возможность знать хоть что-то. Иначе я сойду с ума.
«Точно, ненормальная», — подумала я и, чтоб скорее прекратить идиотскую беседу, сказала:
— По-моему, вам не стоит волноваться. У него все в порядке. По голосу она представилась мне взбалмошной болонкой. Дальнейшее сгодилось бы для учебного пособия по психоанализу.
Я дала втянуть себя в дикую нелепицу. Она работала медсестрой. Во время ночных дежурств звонила мне после полуночи и выспрашивала все об этом иллюзорном Алеке. Эта мазохистка получала удовольствие, терзая себя. А я под настроение и от тоски, входя в роль, сочиняла небылицы.
Господи, чего только я ей ни плела!.. У меня был небольшой опыт любви. Я вспоминала Сашины ласки, его словечки, его привычки и облекала ими мифическую поездку в горы — разноцветье заката, дымок вечернего костра, палатку на двоих... или мнимое посещение театра.
Нас с ней связывал образ мужчины: который обедал, читал, любил и жил лишь в моем воображении, Может, иногда я переигрывала? Любит — не любит...
— «Жизель»? Но он не любит балета, — вдруг попробовала уличить меня она.
— Да, это я люблю балет, а он ведь любит меня.
— Музей? И каких же художников он любит?
— Брак, Моне, — ни на секунду не задумавшись, ответила я.
— Верно, — убитым голосом отозвалась она и всхлипнула. Я мгновенно возненавидела себя, и ее заодно.
— Послушайте, не плачьте. Я всё придумала. Я даже не видела никогда вашего Алека.
— Такого не придумаешь, — горько проговорила она.
Я стала выключать телефон на ночь. Может, успокоится? Она звонила днем в уверенности, что я не беру трубку ночью, потому что он рядом. Какие сцены мерещились бедной женщине? Наконец она из несчастной и беспомощной стала превращаться просто в злую, несчастную и злую.
— А почему вы днем дома? Кем вы работаете?
— Я? Никем... — Я начала было объяснять про глиняных собачек, но, как всегда, она слышала только то, что хотела.
— А-а, понимаю, он вас содержит!
Я отключила телефон на неделю. Но, подняв трубку, при первом же звонке, услышала между рыданиями: