Так и промолчал.
В понедельник, увидев Динару в вестибюле, еле сдержал себя, чтобы ни кинуться к ней, ни помочь снять шубку, хоть она и преспокойно справлялась сама со своей верхней одеждой. Крепился две пары. Потом всё же подошел:
— Дина, ты прости, если я вчера какую-нибудь глупость ляпнул. Ладно? Я что-то не помню... Ты говорила, что не была в «Славянском базаре», — (я там, к слову, тоже не ужинал), — может, пойдем вечером?
Она внимательно посмотрела мне в глаза, потом прищурилась и сказала фразу, которую я, умирать буду — не забуду:
— Думаешь, я ходила с тобой по ресторанам, потому что у тебя денег много, а у меня нет? Ошибаешься. Потому что мне с тобой было интересно. А теперь — нет. И я преспокойно могу обойтись фирменными щами со свиной головизной в нашей копеечной столовой.
И отвернулась.
Хорошо еще, что я могу собрать в кулак всю свою волю и сосредоточиться на вычислительных таблицах. Три дня настроение было сносным. Бальзам на мое честолюбие: за астрономию получил пятерку, один из группы.
Уже собираясь домой, столкнулся на лестнице с Женькой. Что-то расстроенное у него лицо. И Диночка, конечно, рядом. Утешает:
— Ну, хочешь, я попрошу, чтобы дали отсрочку хоть на денек. Все брошу, и мы с тобой пересчитаем сеть заново...
Ах, даже так! Ну-ну...
— Что ты, Диночка!.. Спасибо. Ни в коем случае! Я сам. Что заслужил, то и получил.
— Как же ты без стипендии?
— Не впервой. Обойдусь. Да ведь, Санёк?
И тут мне стало очень паршиво. С чем бы сравнить? А... Вот! Вчера шел по Арбату, замерз ужасно, но сначала задумался и холода почти не замечал. Вдруг словно кто-то теплом подышал. Вернулся на два шага назад, а из-под асфальта горячий пар шипит, видно, трубу прорвало. Я постоял, наслаждаясь, секундочку, а когда двинулся дальше, сам себя выругал: «Балда!». Брюки, пропитанные паром, мерзко прилипли к ногам, а пока добежал до метро, уже гремели от ледяной коросты. Так и сейчас. Очень кратковременной была радость от этой дурацкой мести.
Пробовал растравить свою ненависть очень четким воспоминанием-картинкой. Позавчера случайно, именно случайно, а не специально, оказался на «Курской» вечером, когда Женька провожал Динару домой. И сел, теперь уже специально, в следующий за ними вагон. Они меня снова не заметили. Тем лучше. Я тоже решил быть тактичным. Но я видел, как Дина сидела с краю у дверей, а Женька стоял, придерживаясь за изгиб серебристой трубки, и его рука была прямо возле ее лица. И я видел: она, как кошка, потерлась об неё щекой и прикоснулась губами. Я всё видел. Женька что-то сказал, поправил на ней шапочку, рассмеялся, и они вышли.
Мне и теперь было горько, но всё-таки не так больно, как в тот момент.
И тут же вспомнился прошлогодний случай. На длиннющем эскалаторе какой-то станции. Кажется, «Маяковской». Ступеньки тащились еле-еле. Никакого терпения не хватало. Вдруг Женька достал из кармана пластилинового человечка, мальчика-с-полпальчика, и приткнул его на металлическую полоску за движущимся резиновым поручнем.
— Ты что делаешь? — спросил я, когда он и второго лилипутика пристроил через два метра.
— Развлекаю уважаемых пассажиров, — ответил он. — Скучно же.
В конце появился третий, желтенький. Ведь догадался, придумал, не лень было вылепить. Не иначе, как на лекциях.
Через пару часов я спускался один тем же эскалатором в полной уверенности, что безделушки уже скинули. Ничего подобного. Торчали, как ни в чем не бывало. Я смотрел на людей. Первому, красному, удивлялись и потом оглядывались. Второму, зеленому, улыбались. А третьего, рыжего, высматривали, наклоняя головы вправо. Радовались привету от веселого человека.
Да, черт возьми, я же тоже люблю Женьку. Что же делать с этим непутёвым? Я знал, что теперь сделаю. Буду присылать ему переводы до конца семестра. В размере стипендии. Для Динки деньги уже не надо копить.
Он, конечно, догадается от кого. И будет благодарен. Мне позарез нужна его признательность. Примет или нет? Вот в чём вопрос. Но он ведь тоже считает меня своим лучшим другом. Значит, должен принять. Пусть в долг. Но хорошо бы без возврата.
И я знаю, что очень хочу, прямо жажду, чтобы после института мы оказались в разных городах, а ещё лучше — на разных планетах, и чтобы ему никогда не пришлось увидеть девушку, которую я назову своей женой.
ИММУНИТЕТ К НЕПРИКАЯННОСТИ
Рассказ
Всё началось с того, что я, уже засыпая, расслышала стеклянные звуки капающей воды. Встала, чтобы найти и закрыть несносный кран — но все они были плотно завинчены. И тогда мой взгляд случайно упал на пол в ванной. Темный кафель украшала лужица. Она ртутно поблескивала в хилых лучах уличного фонаря. В ту же секунду по её центру ударила очередная капля. Серебристый блик всколыхнулся и замер до следующего удара. Я ткнула пальцем включатель и увидела на потолке мокрое пятно угрожающих размеров. Сон мгновенно улетучился. Что случилось в квартире номер восемь? Надо бежать, выяснять, принимать меры. Мамы, как обычно, дома нет. А если бы и была, что толку? Всё равно меня послала бы. Я вытерла лужу, сунула под капель кастрюлю и, влезая в джинсы, пыталась представить верхних жильцов. Кажется, молодожены. Недавно обменялись с шумным семейством Антипкиных. Те любили по ночам выяснять отношения и при этом почему-то двигали тяжёлую мебель. А эти, значит, будут нас заливать?