Поставила перед ним тарелку: котлеты с картошкой, украшенные веточкой укропа, пристроилась напротив.
— А ты?
— Да я только что Антошкину кашку доела. Нечаянно сварила больше обычного.
Ёлкин взял вилку, положил её обратно:
— Нет, не могу, лучше расскажу сначала... Нинок, ты же знаешь, у меня скоро отпуск?..
— Конечно, ты собирался в ванной пол новыми плитками выложить.
— Собирался. Вот хочу спросить твоего совета или разрешения. Как ты посмотришь, если я сделаю это по-скорому, до отпуска, прямо сейчас начну. А потом поеду на Алтай. Наши спелеологи, кажется, открыли очень интересную пещеру...
«Может быть, — мысленно согласилась я, — но ты же ни из-за какой распрекрасной пещеры не оставил бы меня одну с Антошкой. Ты ж при всей любви к прогулкам и свежему воздуху проезжаешь две остановки в битком набитом автобусе, только бы очутиться дома на семь минут раньше и убедиться, что всё в порядке. Если бы ты не удерживал себя, то звонил бы нам каждую четверть часа. Так отчего ж?.. Ты боишься, что смертельно мне надоел, и таким вот обходным образом отправляешься в ссылку. Нашёл подоплеку, подвёл теоретическую базу — связал со своей давно заброшенной кандидатской, но я же вижу… Что ответить? Тактично-дипломатично... Решение зависит от меня. Он хочет, чтобы лучше было мне. Так что же лучше будет мне? Чтобы он уехал. Побыть одной. Кстати, и готовить не придётся. Буду доедать Антошкину кашку и фрукты. А вечерами — книги...»
— Поезжай, обязательно. Ты устал от города. Встряхнёшься, подышишь хвойным воздухом, — и спохватилась: «Это в пещерах-то?», но тут же подумала: «Не все время в пещерах, а и в пещерах воздух чище нашего дыма-пыли». — Тем более, что нужно для кандидатской. А снаряжение? Ты не занимался этим раньше?
— Нет, но ты не волнуйся. Ребята очень опытные. Вот только как ты с Антоном будешь управляться?
— Ноу проблем! У нас образцовый сын. Тьфу-тьфу-тьфу! Я сегодня сделала открытие: он стал кряхтеть не когда уже мокрый, а за минутку до того. Так что, если быть повнимательнее, то и со стиркой забот особых не будет.
— Нинок, я знаю, к маме за помощью ты обращаться не станешь, скорее до Анюты добежишь, но вдруг понадобится что-то, требующее физической силы... ну, кран потечёт или шкаф понадобится подвинуть...
— Не собираюсь я ничего двигать. Обойдусь.
— Это к примеру, на всякий случай... а вдруг? Я договорился с Лешей, сразу его зови.
Уже и договорился. Значит, был уверен в моем отпущении. И разработал систему опёки. Которой я не воспользуюсь.
— Ладно, хорошо. Но пусть он, пожалуйста, без моей специальной просьбы не является. Если понадобится, сама его найду.
Как бы не так! Лишить себя такого счастья — самостоятельной жизни в течение месяца.
Наконец-то Ёлкин поел. С аппетитом. Поиграл с Антошкой немного и, не теряя времени, застучал в ванной молотком, отбивая и выковыривая потрескавшиеся метлахские плитки.
Перед отъездом он затарил холодильник так, что банки, кастрюли и свёртки на каждой полке были утрамбованы в три яруса, и при открывании дверцы, норовили выскользнуть из морозной тесноты. Картошка и обернутые в папиросную бумагу, чтоб не попортились ненароком, яблоки лежали в ящиках в количестве, которого хватило бы и на более длительный срок семейству матери-героини. С грустью я подумала о неприхотливых кашках, и решила, верно, от вредности, позвать в гости бывших однокурсниц — они забегали раньше по одной, а вместе не собирались вечность — и устроить «пир горой» с полной очисткой холодильника.
Что и было совершено в первый же выходной после отбытия Ёлкина. (Охи-ахи. «Очаровательный ребенок», «Ну, Нинка, просто твоя копия», «Ты стала хозяйственной?! Какой пирог! Дай рецепт!», «Ладно, сейчас у Ёлкина в кулинарном блокнотике пороюсь», «Вот устроилась...»)
Полмесяца наслаждалась жизнью.
Потом пришел Лёша, друг Ёлкина. Боюсь, что не увидел он на моём лице особого гостеприимства. Но проходить — пригласила, «Не голоден ли?», — спросила.
— Не беспокойся, Нина, я на минутку... Вот книжку принёс.
Я увидела знакомую серую обложку с зелёными буквами. Житинский?
— Откуда он у тебя? — я заглянула на семнадцатую страницу, где расписывалась обычно по библиотекарской привычке. — Эго не моя книга.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но Колька перед самым отъездом договорился с главным инженером об обмене на неё английских детективов. И попросил меня завершить операцию. Вот, сегодня принесли. Я Кольку отговаривал. Не сравнить же. Такие детективы! Но ты ж его знаешь — кремень. А до этого он ходил к какому-то Вар... Вер... Вергутину. Но там не выгорело. Кажется, его даже, мягко выражаясь, выставили за дверь. Зачем она ему понадобилась?