Ко мне пришла семья Б. Обычный профилактический осмотр четырехлетнего наследника Райана. Дело было в декабре.
«Ну, что ты хочешь на Рождество?» – спрашиваю я Райана. Вопросы о рождественских желаниях на приеме у врача действуют на детей как волшебная микстура от страха.
«Кошку или собаку», – не задумываясь, отвечает ребенок. Мать закатывает глаза. «Я ему уже сто раз объясняла, что у меня аллергия на шерсть животных. Животного в доме не будет! Я не могу дышать только от одного вида кота, даже нарисованного на бумаге!»
Многие утверждают, что толстеют, даже просто взглянув на шоколадный торт. Насколько я знаю, население планеты до сих пор ждет научных обоснований, почему это возможно. Факт остается фактом, фотографии кошек, собак или цветущих лугов могут заставить аллергика чихать. Как это работает, было продемонстрировано более 100 лет назад на маленькой черной собачке. Она принадлежала Ивану Петровичу Павлову. Русский ученый заметил, что цепные собаки начинали пускать слюни, едва заслышав шаги своего хозяина, хотя корм они еще даже и не видели. Собаки понимали, что обычно шаги сигнализируют о том, что им несут еду. Мозг животного ставил знак равенства между звуком шагов и словом «еда» и отдавал команду слюнным железам: «Слюни, марш!» И начинала выделяться слюна, чтобы переварить ожидаемую еду. Можно ли в результате тренировки приучить животное связывать нейтральный раздражитель с определенной реакцией в организме?
Иван Петрович Павлов взял одну из собак и давал ей еду. Как только начинала выделяться слюна, он нажимал кнопку звонка. Сначала собака не особенно интересовалась звуком. Следующий шаг эксперимента заключался в том, что Павлов звонил в звонок и сразу после этого давал собаке корм. Он повторял это несколько раз. В результате у собаки начиналось слюноотделение в тот момент, когда она слышала звонок. Центральная нервная система собаки научилась отождествлять нейтральный раздражитель в виде звука с пищей и отвечала на раздражитель биологической реакцией. Павлов назвал этот феномен обусловливанием.
У людей это тоже работает. Не только наш мозг, но и наша иммунная система могут формировать условный рефлекс.
Американский психолог Роберт Адер обнаружил странную связь между мозгом, поведением и иммунной системой. Установить взаимосвязь ему помогло лекарство от рака – циклофосфамид, – которое угнетает иммунную систему, подавляя рост Т-клеток. Адер сначала поил крыс подслащенной водой, затем вводил животным иммунодепрессант, вызывающий тошноту. Крысы быстро запомнили взаимосвязь «сначала сладко – потом тошнит». Вскоре у животных развилось отвращение к сладкой воде, которую они раньше находили такой вкусной. Однако более интересным открытием стало то, что у животных одновременно вырабатывалось меньше антител (без иммунодепрессанта) и их смертность возросла. Таким образом, сладкая жидкость, которая первоначально не оказывала никакого влияния на иммунную функцию, стала отождествляться с эффектами от приема циклофосфамида, подавляющего иммунитет. На сделанных заключениях Адер основал психонейроиммунологию, науку, которая занимается влиянием психических и нейрональных механизмов на работу иммунной системы, в частности на иммунный ответ.
ВЫЗЫВАЯ У СОБАК РВОТУ С ПОМОЩЬЮ ИНЪЕКЦИИ МОРФИНА, ПАВЛОВ ДОБИЛСЯ ТОГО, ЧТО ЛЮБАЯ ИНЪЕКЦИЯ СТАЛА ВЫЗЫВАТЬ У НИХ РВОТУ. ЭТОТ ЭКСПЕРИМЕНТ СЧИТАЕТСЯ МОМЕНТОМ РОЖДЕНИЯ ФЕНОМЕНОВ, ИЗВЕСТНЫХ КАК ПЛАЦЕБО ИЛИ НОЦЕБО.
Тесты на крысах, проведенные Робертом Адером, повторили другие ученые. Циклофосфамид является компонентом многих схем химиотерапевтического лечения онкологических больных. Каждые две недели пациенты должны появляться в больнице для проведения химиотерапии, после чего они испытывают дискомфортное состояние, сопровождающееся тошнотой, количество Т-клеток при этом снижается. Влияния химиотерапевтического препарата на клетки пациенты не ощущают, но не замечать тошноту просто невозможно. Уже после первых циклов лечения мозг больных устанавливает связь между присутствием в больнице и введением химиопрепаратов. Как только пациенты попадают в больницу, еще до начала химиотерапии, их иммунная система тормозит рост популяции Т-клеток.
Собакам Павлова мы также благодарны за помощь в осознании, как реагирует иммунная система на лекарства-пустышки. Павлов вводил собаке морфин, и у бедного пса начиналась рвота. Ученый повторял инъекцию несколько раз, и каждый раз инъекция сопровождалась рвотой. Затем Павлов вводил животному безобидный физраствор, что тоже вызывало рвоту. Этот эксперимент считается моментом рождения феноменов, известных как плацебо или ноцебо. И это объясняет, почему состояние многих пациентов с нарушениями иммунной системы значительно улучшалось. У них была непоколебимая уверенность, что их качественно лечили. Такое заболевание, например, как псориаз, исчезало после приема таблеток, содержащих немного сахара.