Глава 4.
Pov Эва
Ненавижу раннее утро, даже невзирая на свое происхождение. Необходимость вставать помимо своей воли напрочь лишает меня настроения на оставшийся день.
Первый этап переговоров – пробный – был запланирован в виде «приветственного завтрака» на 9 утра. Закончив все свои приготовления, в беспяти я вышла в коридор и кивнула Килиану, который прищурено прожигал взглядом дверь моего номера – это была уже почти традиция: я опаздываю, Кил ждёт. Не смертельно, но для пунктуального до умопомрачения Килиана это сродни испытанию на терпеливость каждый раз. Я виновато улыбнулась и произнесла:
— Мы ещё успеваем спуститься вовремя.
Он молча отлип от стены и пошел в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, где располагался небольшой ресторанчик, и где нас уже должны были ждать потенциальные партнёры.
Утро субботы не располагало к аншлагу, а потому в зале был занят лишь один столик – у большого панорамного окна расположились двое мужчин в «ленивом» деловом виде – брюках и рубашках с закатанными рукавами и парой расстегнутых пуговиц сверху – и хрупкая брюнетка в очках и темном платье-футляре. Переводчик?
Килиан уверенно двигался в их сторону, я шла чуть позади и мысленно прокручивала в голове предполагаемый разговор. Пока нам было необходимо прощупать почву, понять, насколько серьезны намерения русских и какую выгоду мы можем извлечь из сотрудничества. Вряд-ли они были точно осведомлены о нашей текущей ситуации, но определенные слухи могли до них долетать. А значит, важно не показывать своей настоящей заинтересованности – «Лехнер-Вейн» всегда была сильной независимой компанией, такой и останется даже в кризисе. Эти заветы отца сидели во мне крепко.
— Доброго утра, рады приветствовать вас в наших краях, — к моему удивлению с места поднялся один из мужчин, и, заговорив по-немецки, протянул Килу руку для приветствия.
Обменявшись рукопожатиями и вежливыми улыбками, мы расселись по местам и сообщили подошедшему официанту о своих пожеланиях. Пока готовился заказ, Кил и «немецкоговорящий» русский, Егор, вели непринуждённую беседу, второй мужчина – Денис – здешний винный «король» и его ассистентка Аида молчали. Я тоже старалась не вклиниваться в мужскую беседу, отвечала лишь на прямые вопросы Егора, благо, пока они не касались работы – как долетели? Отель понравился?
Принесли тарелки и на время образовалась тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов и чашек. Казалось бы, за столом царила атмосфера доброжелательности, но меня не отпускало непонятное напряжение. Не сразу удалось понять, что меня беспокоило – Аида, помощница Дениса, не притрагивалась к еде и упорно разглядывала меня. Ее взгляд никак нельзя было назвать радушным – темные, почти черные прищуренные глаза выдавали неприкрытую неприязнь граничащую с презрением. Я списала все это на обыкновенное женскую импульсивность и старалась не обращать внимания – ведь они ждали моего отца, а приехала я и неизвестно чего от меня ожидать.
Килиан несколько раз тихо уточнил все ли в порядке и постарался свести разговор на нет как можно быстрее, тем более, что Денис так и не произнес ни слова, а Егор уже заметно исчерпал идеи для общения. Работы коснулись лишь поверхностно, назначив следующую встречу, на чем и распрощались.
— Кил, я хочу спуститься к морю, заодно посмотреть на город, ты со мной? — поинтересовалась у друга, когда русские нас покинули.
— Эва, сходи сама, я пока свяжусь со Стефаном и немного поработаю – завтра будет ещё сложнее, — в его голосе не было и намека на упрек, но настроение резко сбавило обороты. Видимо, Кил это тоже почувствовал и добавил, — И даже не думай о том, что ты что-то делаешь не так, все так. Никто не говорил, что нам будут рады – мы для них такой же шанс на удачу, как и они для нас. А что касается Аиды – женская душа и вовсе потёмки.
— Спасибо, — я постаралась улыбнуться, — Только отцу не говори, что отпустил меня одну…
Кил даже не дослушал меня и расхохотался. Это действительно могло показаться смешным – взрослая уже девушка, а все туда же: «папе не говори». Но с другой стороны мы оба прекрасно знали насколько Стефан переживал за меня, и насколько ему были противопоказаны волнения.
— Иди уже, Эва, конечно, я ему ничего не скажу.