— Предатель! — проревел он, бросаясь на Марка.
Он ринулся вперёд, как разъярённый бык, сметая на своём пути хрупкую лабораторную аппаратуру. Стекло хрустнуло под его тяжёлыми ботинками. В его глазах горела не просто злость — слепая, всепоглощающая ненависть.
Они сошлись как два титана в центре разрушенной лаборатории, под мерцающим светом аварийных ламп и холодным взглядом мониторов.
Келлер был массивнее, движимый чистой адреналиновой яростью. Каждый его удар был сокрушительным, лишённым изящества, но несущим в себе грубую силу. Он работал прикладом своей винтовки как дубиной, с размаху отправляя пробирки и мензурки в небытие. Воздух свистел, рассекаемый стальным прикладом, который скользнул по плечу Марка, отзываясь глухим, болезненным ударом. Марк, стиснув зубы, почувствовал, как немеет рука.
Но Марк был быстрее, техничнее, его движения были экономными и смертоносными. Он не тратил силы на размашистые удары. Он уворачивался, использовал импульс противника против него самого. Воспользовавшись мгновением, когда Келлер, занеся приклад для очередного удара, открыл свой бок, нож Марка блеснул и впился в мышцу предплечья Келлера — не глубокая, но болезненная и отвлекающая рана. Келлер хрипло вскрикнул, отшатнувшись, и тёмная кровь сразу же проступила на рукаве его камуфляжа.
Келлер, тяжело дыша, пытался схватить Марка в охапку, повалить его под себя, задавить массой. Марк, чувствуя тяжесть на своих раненых плечах, упирался, ища точку опоры на скользком от осколков полу. Их дыхание, учащённое и хриплое, вырывалось клубами пара в леденящем воздухе лаборатории, смешиваясь в призрачном танце. Запах пота, крови и страха висел между ними тяжёлым облаком. Это была не просто драка — это была борьба двух идеологий, двух правд, двух воль к жизни, столкнувшихся здесь, в эпицентре апокалипсиса, который они оба помогли создать.
Марк увидел возможность — кратковременную потерю равновесия Келлера. Он не колебался. Быстрый, жестокий удар рукояткой ножа в висок. Глаза Келлера закатились, и он рухнул, без сознания или мёртвый — не было времени проверять.
Пока Марк и Келлер сцепились в смертельной схватке, мир для Алисы сузился до пульсирующего малинового тумана и оглушительного гула в ушах. Чёрные вены на её руке вспыхнули ядовито-фиолетовым светом, и по телу разлилась странная, ледяная сила. Это была не ярость. Это было холодное, безличное всеведение, ощущение себя орудием.
Полуразрушенная лаборатория замерла в её восприятии. Солдаты Келлера, поднявшие оружие, двигались как в замедленной съёмке. Их крики, команды, звуки перезарядки — всё это слилось в отдалённый, ничтожный шум.
Она не думала. Она действовала.
Её рука сама взметнулась вверх. И стеллаж с тяжёлым лабораторным оборудованием — спектрометры, центрифуги — с оглушительным грохотом сорвался с креплений и рухнул на троих бойцов. Кости хрустнули под тонной металла и стекла. Крик оборвался, едва успев начаться.
Кто-то слева выстрелил. Пуля пролетела в сантиметрах от её виска. Алиса даже не вздрогнула. Её взгляд, пустой и блестящий, как у акулы, упал на стрелка. Она просто посмотрела на него. И его собственный бронежилет вдруг сжался с нечеловеческой силой, словно его схватила невидимая рука гиганта. Рёбра сломались с отвратительным хрустом. Он рухнул, захлёбываясь кровью.
Ещё один солдат, молодой, с перекошенным от ужаса лицом, попятился, строча из автомата наугад. Пули рикошетили от стен, не долетая до неё. Алиса провела рукой по воздуху. Кабели, свисавшие с потолка, ожили, как змеи, и обвились вокруг его шеи и конечностей, с дикой силой дёрнув его вверх. Он повис в воздухе, безвольно болтая ногами, и через секунду его тело дёрнулось в последней агонии под напряжением в тысячи вольт, бьющем по оголённым проводам.
Всё это заняло считанные секунды. Хладнокровно, методично, без единой эмоции. Она была не солдатом, не бойцом. Она была стихией. Живым оружием.
Именно в этот момент Марк, отбросивший на мгновение оглушённого Келлера, увидел её.
Она стояла в центре хаоса, её тёмные волосы развевались в статическом электричестве, которое исходило от неё самой. Вокруг лежали искалеченные тела. Её рука была протянута вперёд, а из пальцев тянулись тонкие, почти невидимые нити чёрной энергии, которые впивались в грудь последнего выжившего солдата. Он не кричал. Он просто старел на глазах, его кожа сморщивалась, волосы седели и выпадали, пока от него не осталась лишь обтянутая кожей мумия, которая с тихим шорохом осыпалась в кучку праха.
Алиса медленно повернула голову в сторону Марка. Её глаза были совсем чёрными, без единой капли белого. В них не было ничего знакомого. Ни страха, ни боли, ни даже торжества. Только бездонная, пугающая пустота и холодная, всепоглощающая сила.