И в этот миг наружные датчики зафиксировали массированное движение. Огромную, неконтролируемую волну. Не её заражённых. Других. Диких. Тех, что не были встроены в её сеть. Их вёл тот самый «окаменевший» мутант из тоннеля — её тёмное зеркало. Он чувствовал её силу, чувствовал слабость — её отвлечение на людей — и вёл свою орду на штурм сердца комплекса.
Сирены взревели оглушительно, красный свет залил коридоры.
— Обнаружено вторжение. Целостность периметра нарушена. Активированы протоколы уничтожения, — разнёсся бесстрастный голос системы.
Марк рванулся вперёд, подхватывая тело Келлера.
— Назад! В лазарет! Там бронированная дверь!
Они побежали, спотыкаясь, по коридору, когда в конце него с оглушительным грохотом обрушилась стена. Не взрывом — её просто разорвало извне. В образовавшийся проём хлынула лавина тел. Не слепых, агонизирующих заражённых. Это были мутанты-берсерки — огромные, с клубками переплетённых мышц, с костяными клинками вместо рук, ведомые единой волей того самого Прародителя.
Орда ринулась вперёд.
Алиса появилась в конце противоположного коридора. Она не бежала. Она парила над полом. Её серебристые глаза сияли ярче, узоры на коже вспыхнули ослепительным светом.
— Стой, — прозвучало не в ушах, а прямо в мозгах у каждого. Это была не просьба. Это был приказ. Орда на мгновение замедлилась, несколько передних мутантов затоптались на месте, их разрываемые противоречивыми командами. Но затем из глубины прорвался ответный импульс — грубый, примитивный, но невероятно мощный. «УБИВАЙ! УБИВАЙ! УБИВАЙ!»
Берсерки с рёвом ринулись вперёд.
Алиса подняла руки. Воздух перед ней загустел. Первые ряды мутантов врезались в невидимый барьер — и их кости хрустнули, тела сплющились в кровавую массу. Но их было слишком много. Они лезли по трупам сородичей, били по барьеру костяными клинками. Он трещал, покрываясь паутиной трещин.
— Бегите! — крикнул Марк своей группе, отступая к лазарету и отстреливаясь от тварей, пытающихся обойти с флангов. Он видел, как Алиса стояла, неподвижная, как скала, против целой приливной волны плоти и ярости. Её лицо было искажено не болью, а напряжением. Она использовала силу в масштабах, которые он не мог постичь. Но она была одна. А их — легион.
Барьер пал.
Орда поглотила её. Марк увидел, как серебристый свет на мгновение вспыхнул в самой гуще клубка тел, когтей и зубов — ослепительная вспышка энергии, отшвырнувшая десятки мутантов прочь, обратив их в пепел. Но на смену им немедленно уже лезли новые. Она сражалась. Холодно, расчётливо, эффективно. Каждое её движение было оружием. Но её оттесняли. Её подавляли массой.
И в этот момент Марк увидел его. Того самого «окаменевшего» Прародителя. Он шёл за своей ордой, его каменная грудь поднималась и опускалась, и его безглазый взгляд был прикован к Алисе. Он не собирался её убивать. Он шёл, чтобы поглотить. Присоединить её силу к своей.
8.1
Марк замер на пороге лазарета. Его люди уже были внутри. Он мог захлопнуть дверь. Спасти их. Спасти себя. Он видел, как Алиса, отбиваясь, медленно пятится. В её совершенстве появилась трещина. И он увидел не богиню и не монстра. Он увидел женщину, которую когда-то знал. Одинокую. Осаждённую. Проигрывающую бой.
И его ноги сами понесли его вперёд — навстречу орде.
Её сознание, расширенное до пределов комплекса, сжималось под натиском грубой, дикой силы орды. Каждая поражённая нервная цепь, каждый разорванный кабель отзывались в ней болью — не физической, а сбоем в безупречной системе её бытия. Она была королевой, атакованной варварами, чья мощь заключалась не в утончённости, а в слепой, неукротимой ярости.
Она создавала барьеры силой мысли — и они трескались под ударами костяных клинков.
Она посылала импульсы паралича — и они гасли в хаотичном шуме коллективного разума берсерков.
Она приказывала стенам сходиться, давя тварей, — но их было слишком много.
Они окружали её, сжимая кольцо. Их дыхание, зловонное и хриплое, было ей физически ощутимо. Их умы, примитивные по отдельности, сливались в единый, мощный поток ненависти ко всему упорядоченному, ко всему иному. К ней. И тогда она сделала то, на что никогда не решалась. Она не стала блокировать их разум. Она открыла ему свой.
Это был акт безумия или высшего расчета. Она позволила их хаосу хлынуть внутрь. Вся ярость, весь голод, вся боль сотен мутантов обрушились на её кристальное сознание, словно цунами на стеклянный купол.