И пока он колебался, в его логово — разрушенный инкубационный зал, освещённый лишь тусклым свечением биолюминесцентных грибов, — вошёл третий.
Он появился бесшумно, словно возник из самой тени. Высокий, закутанный в поношенный плащ, с капюшоном, накрепко надвинутым на лицо. Он шёл прямо через толпу берсерков, и те расступались перед ним не со страхом, а с… почтительным повиновением. Они чувствовали его. Чувствовали не силу, не угрозу, а нечто иное — чистоту. Абсолютный, невозмутимый иммунитет.
Прародитель резко обернулся, издав предупреждающий рык. Его орда замерла в готовности. Незнакомец остановился в нескольких шагах. Его руки, бледные и иссечённые шрамами, были спрятаны в рукава. Он не принял боевую стойку.
— Она не твоя добыча, — прозвучал голос из-под капюшона. Он был тихим, спокойным, но в нём была стальная уверенность, не терпящая возражений. — И не инструмент. Она — ошибка. Такая же, как и ты. Но её путь — тупик. И твой — тоже.
Прародитель не понимал слов. Но он чувствовал смысл. Он ощущал в незнакомце нечто совершенно иное, непоколебимое и абсолютное. Это не был вирус. Это было нечто, выходящее за рамки его привычного восприятия мира. Как белая краска на чёрном холсте. Это пугало его на глубинном, инстинктивном уровне.
Он яростно зарычал и бросился в атаку, забыв об Алисе. Его каменный кулак, способный раздробить бетон, обрушился на незнакомца.
Тот не уклонился. Он просто поднял руку.
И удар остановился в сантиметре от его ладони, словно встретив невидимую, абсолютно твёрдую преграду. Воздух затрещал, и Прародитель отшатнулся, впервые ощутив не боль, а полную, всепоглощающую беспомощность.
— Я не пришёл сражаться. Я пришёл забрать своё, — незнакомец сделал шаг вперёд. — его взгляд под капюшоном скользнул по телу Алисы, и в нём не было ни любопытства, ни страха. Лишь холодное, безразличное знание.
Прародитель зарычал, но в его звуке уже слышалась неуверенность. Его берсерки забеспокоились, чувствуя растерянность вожака.
Незнакомец воспользовался этой секундной слабостью. Он не стал атаковать. Он просто… исчез. И появился уже рядом с Алисой, его руки скользнули под её тело. Его прикосновение было быстрым и безличным, как у хирурга.
Прародитель взревел и ринулся вперёд, но снова наткнулся на невидимую стену. Он бил по ней с яростью, но та даже не дрогнула.
Незнакомец, неся Алису на руках, повернулся и пошёл прочь. Берсерки, осмелев, кинулись ему наперерез, но он проходил сквозь них, как призрак, не замедляя шага. Существа отлетали от него, словно их отшвыривала неведомая сила, не причиняя им вреда, но и не позволяя приблизиться.
Он скрылся в тёмном проходе, унося свою ношу. Прародитель остался в своём логове, в ярости и смятении, впервые столкнувшись с чем-то, что не поддавалось ни его силе, ни его пониманию.
Алиса, находясь в глубоком забытьи, не чувствовала ничего. Лишь смутное ощущение движения. И странный, почти неуловимый запах — не крови, не пота, не разрушения. Чистоты. Меди и остывшего камня.
***
Сознание возвращалось к Алисе медленно, противно, как всплытие со дна ледяного омута. Сначала — только ощущения. Холодный камень под спиной. Влажный, спёртый воздух, пахнущий мхом и старым железом. Тупая, разлитая по всему телу боль — эхо чудовищного перенапряжения.
Она открыла глаза. Над ней был не знакомый стерильный потолок её комплекса, а низкий, изогнутый свод из пористого камня, испещрённый биолюминесцентными грибами, отбрасывающими призрачное сине-зелёное сияние. Она лежала на простом каменном ложе в центре небольшой пещеры. Рядом, на таком же импровизированном столе, стояла глиняная чаша с водой.
И он сидел напротив.
Закутанный в плащ, с капюшоном, всё ещё накрепко надвинутым на лицо. Он был неподвижен, как одна из скал. Но она чувствовала его внимание. Пристальное, безразличное, как взгляд скальпеля.
— Где я? — её голос прозвучал хрипло, чужим.
— В безопасности. Пока что, — его ответ был ровным, лишённым угрозы или утешения. Констатация.
Она попыталась приподняться. Тело не слушалось, мышцы горели.
— Ты… Ты тот, кто…
— Я забрал тебя. Ты была не на своём месте, — он поднялся и подошёл к стене пещеры. Его бледная рука с длинными пальцами провела по шершавой поверхности, и странное свечение побежало за его прикосновением, вырисовывая сложные, переплетающиеся узоры. Не формулы. Схемы. Карты. Генеалогические древа. — Они все слепы, — заговорил он, и в его голосе впервые появились отзвуки чего-то, похожего на… убеждённость. — Твой Прародитель хочет силы. Учёные в твоём комплексе хотели контроля. Вы все играете с огнём, не понимая его природы.