— Марк...
— Я знаю, — он уже снял винтовку с плеча, движения отработанные, автоматические. Его карие глаза, холодные и безэмоциональные, скользнули в сторону. — Их двое. Идут параллельно.
Они появились внезапно — выскочили из-за обломков грузовика, ржавого острова, торчащего из сугроба. Не заражённые. Люди.
Первый — тощий, с обмороженным лицом, синеватыми рубцами на щеках. Его пальцы судорожно сжимали самодельное копьё — труба с приваренным куском арматуры. Второй — коренастый, в потрёпанной кожаной куртке, уже целился из обреза. Дрожащие руки, грязные ногти, дикий взгляд. Голодный. Отчаянный.
— Отдайте рюкзаки, и мы вас не тронем! — просипел тощий, его голос скрипел, как несмазанный механизм.
Марк не стал отвечать. Выстрел. Грохот разорвал тишину. Пуля вошла точно между глаз коренастого — его голова дёрнулась назад, кожаная куртка захлопала, как крылья мёртвой птицы, когда он рухнул в снег.
Тощий вскрикнул — не от ярости или гнева, а от первобытного, животного ужаса. Он развернулся и бросился бежать, спотыкаясь, падая и тут же поднимаясь.
Алиса схватила нож. Её рука двигалась сама собой. Бросок. Лезвие сверкнуло в сером свете и вонзилось беглецу между лопаток. Он рухнул лицом в снег, корчась и хрипя. Девушка медленно подошла, поставила ногу на его спину и выдернула клинок одним резким движением. Тёплая кровь брызнула на снег, образуя причудливые алые узоры.
И тогда она ощутила это. Не просто удовлетворение от точного броска. Глубокое, почти первобытное удовольствие разлилось по телу тёплыми волнами, заставив кожу покрыться мурашками. В груди что-то ёкнуло - давно забытое чувство, похожее на пробуждение. Она наблюдала, как алая лужица расползается по белоснежному покрову, и вдруг осознала: часть её, которую она считала мёртвой, просто спала. И теперь проснулась.
Марк стоял в двух шагах, неподвижный как статуя. Его карие глаза, обычно непроницаемые, внимательно изучали её. Лицо оставалось каменным, без тени эмоций. Но в глубине взгляда, за этой броней равнодушия, что-то дрогнуло. Мелькнуло понимание. Признание.
Глава 2
Алиса прятала руку. Каждое утро она проверяла повязку, убеждаясь, что чёрные прожилки не поднялись выше локтя. Каждый вечер сжимала кулак, чувствуя, как под кожей пульсирует странное тепло – не жар, не боль, а что-то иное. Что-то живое.
Райдер заметил но ничего не сказал. Он наблюдал за Алисой исподлобья, делая вид, что занят чисткой оружия. Его пальцы механически проводили тряпкой по стволу, но взгляд то и дело возвращался к ее фигуре, сгорбленной у потухшего костра.
Он видел. Как во время стычек её глаза на мгновение темнели, словно зрачки расширялись до пределов радужки. Она пыталась скрыть это, но он видел - как ее пальцы вдруг непроизвольно дергались, будто по ним пропускали ток. Как во время перехода ее походка на секунду становилась странно деревянной, прежде чем возвращалась в норму. Вчера он заметил, что она даже не вздрогнула, когда рядом раздался внезапный грохот обрушившейся конструкции - будто ее нервы уже перестроились на что-то иное.
«Пристрелю до того, как это случится» - он не блефовал. Марк уже проходил это. В первые месяцы после Катастрофы он видел, как люди менялись. Сначала мелкие странности, потом - пустые глаза, и в конце... Он сжал зубами папиросу, чувствуя, как табак горчит на языке. Нет, он не допустит, чтобы она стала одним из них.
Вчера ночью, когда Алиса спала, он уже собирал свой рюкзак. Положил две банки тушенки у ее спального мешка - больше не мог взять с собой. Проверил, чтобы у нее остался хотя бы один полный магазин. Даже написал записку - просто цифры координат ближайшего укрытия.
Его рука уже тянулась к ботинкам, когда раздался стон. Алиса корчилась во сне, а на ее обнаженном предплечье черные прожилки пульсировали, как живые. Райдер замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он видел зараженных. Видел, как это работает. Но такого…
Прожилки не просто расползались - они складывались в странные узоры, будто что-то внутри нее пыталось... коммуницировать. На мгновение ему показалось, что они выстроились в нечто, напоминающее цифры. 7... 3... 1…
Он резко встряхнул головой. Галлюцинации. Усталость.
— Ты замедлилась, — бросил Марк, чистя ствол винтовки на следующее утро.
— Просто устала, — она отвернулась, поправляя перчатку.
— Если ты превращаешься в одного из них, я пристрелю тебя до того, как это случится, — голос его был спокоен. Обещание, не угроза.
— Я не превращаюсь. Я... адаптируюсь, — Алиса горько рассмеялась и размотала повязку. Чёрные вены действительно не распространялись дальше предплечья. Но теперь они пульсировали, будто перекачивали что-то под кожей.