— С-спасибо, — запнувшись, произнесла Марина и выскочила в коридор, чтобы обуться. Однако Потоцкий успел заметить легкий румянец на ее щеках и растерянный взгляд, в котором, к его удовольствию, не было паники.
Действительно. Ничего страшного не произошло.
Вот только в его воображении замок платья опускался вниз. Открывая обзор на черное кружевное.
Глава 10
… дела, заботы, споры.
Две недели пролетели практически незаметно. Я настолько старалась успеть разобраться во всей этой антикварной кухне, что Богдану приходилось следить за тем, чтобы я обедала и покидала рабочее место в шесть вечера, а не позже. Последнее вообще не обсуждалось. Просто Потоцкий сбрасывал в корпоративный чат короткое сообщение: "Марина, через пять минут выезжаем", а позже выходил из своего кабинета и замирал, наблюдая за тем, как я спешно укладываю бумаги, закрываю программы и расставляю папки по местам.
Остальные сотрудники вопросов не задавали и, казалось, относились с пониманием. Конечно, Мирослава не забыла спросить о причинах столь заботливого отношения своего начальства по отношению к новой сотруднице, но я сразу поспешила пояснить: никакого романа с Потоцким у меня нет, я просто подруга его любимой племянницы, с ворохом личных проблем, которые он, по воле случае, был вынужден помочь разгрести.
Удивительно, но меня услышали. Коллектив настолько уважал Богдана, что после этой разъяснительной беседы я ни разу не заметила негативного отношения ко мне. Клеймо любовницы ставить не спешили, нос брезгливо не морщили, разговаривали приветливо и дружелюбно. Даже помогали советами, когда я впадала в ступор из-за незнания каких-либо тонкостей.
Поэтому спустя четырнадцать дней напряженной работы (даже в выходные я, сидя дома, серфила по сети, изучая, например, особенности проведения аукционов) можно было смело утверждать: я почти разобралась со всем, что подкинула мне жизнь в лице новых обязанностей.
За исключением одной идиотской программы. Той самой, которую Богдан использовал для составления своего расписания. Она постоянно висла, выкидывала меня из личного кабинета, особенно если в этот момент Богдан заходил со своего аккаунта, вечно не сохраняла мои заметки и вообще творила все, что ей хотелось. При этом у самого Потоцкого проблем не возникало, а потому я просто сцепила зубы и теперь все изменения в расписании начальства дублировала в своем ежедневнике.
В начале третьей рабочей недели Богдан впервые взял меня на переговоры с новым участником грядущего аукциона. Спасибо университету и моей любви к мюзиклам, на французском я изъяснялись вполне сносно, пусть и с сильным акцентом. Во всяком случае, мне удалось выстроить беседу с месье Лошелем, и Богдану не пришлось пользоваться Гугл-переводчиком, потому что английский наш гость из Франции, как выяснилось при знакомстве, не знал.
Лошель оказался типичным французом, не способным и минуты обойтись без внимания женского пола. Сначала он пытался флиртовать (не без моей помощи) с официанткой, обслуживающей наш столик, затем, убедившись, что нас с Потоцким связывают исключительно рабочие отношения, переключился на меня.
К счастью, мне удалось выдержать дистанцию и перевести переговоры в деловое русло. Помрачневший было Богдан незаметно показал мне большой палец и вовремя сунул французу документы на подпись, выбив попутно у Лошеля и несколько интересных лотов для торгов.
На следующий день Богдан выгнал меня из офиса пораньше, и я смогла встретиться с Сонькой. В город, несмотря на то, что май только-только подбирался к своим последним денькам, уже ворвалось привычное жаркое лето с обжигающим сухим ветром. Поэтому мы с удовольствием посидели с подругой в кафе на городской набережной, созвонились с Ариной и в очередной раз перемыли косточки Саше.
Вернее, это Соня строила догадки, почему мой бывший бесследно исчез со всех радаров и даже не позвонил ни разу. Я отмалчивалась. Меня устраивала эта тишина в эфире, и я старалась как можно быстрее забыть обо всем, что было связано с закончившимся отношениями. Включая собственную глупость.
— Ты меня совсем не слушаешь, — разочарованно протянула Соня, когда, наконец, заметила, что наша беседа уже давно перетекла в ее личный монолог.
— Бинго, — улыбнулась я, вяло размешивая трубочкой сироп в своем лимонаде. Кубики льда задорно звенели о стенки бокала.
— Мне не нравится твоя апатия.
— Это не апатия, — пожав плечами, сделала небольшой глоток. — Я просто не хочу обсуждать эту тему.
— Считаю, что тебе нужно обратиться к психологу, — Соня сложила руки на груди и нахмурилась. — Подобные травмы...