Ждать пришлось недолго. Мессенджер замигал новым конвертиком. Богдан тут же набрал присланный номер, надеясь, что его хозяин сейчас не спит.
Спал, судя по хриплому и сонному голосу, откликнувшемуся после пятого гудка:
— Слушаю.
— Глеб, здравствуйте. Богдан Потоцкий беспокоит, я…
— Богдан Михайлович, узнал, да.
— Что там за ситуация ночью произошла? — он невольно покосился в сторону двери, словно ожидая, что в кабинет ворвется гневная Марина, требующая прекратить эти расспросы. — И почему не позвонили сразу?
— Так ночь была. Решил, что днем отчитаюсь. Да и девушка не хотела никого в это вмешивать…
— Мне можно звонить в любое время суток. А теперь подробности.
— Увидел по камерам, что какой-то тип впихнул девушку в машину, на заднее сидение. Решил сходить проверить на всякий случай, а то мало ли… В окно заглянул, увидел, что на брачные игры их общение мало походило, ну и… — Глеб замялся.
— Продолжай.
— Вытащил его за шиворот, благо дверь не заперта оказалась. Он рыпнуться пытался, но вы же знаете, у нас с физической подготовкой строго. Скрутил его почти мгновенно, мордой в капот. Полез за телефоном, чтобы полицию вызвать, а девушка в отказ. Велела этому козлу убираться и в подъезд убежала.
— Видео осталось?
— Обижаете, Богдан Михайлович.
— Отлично, позже попрошу прислать. И да, в следующий раз звоните мне сразу же.
Распрощавшись, Потоцкий зашел в онлайн-банк и перевел на этот номер телефона приличную сумму. А затем задумался. Какой, нахрен, следующий раз? Марина явно серьезно настроена на переезд, а он не собирается вправлять ей мозги и отговаривать от подобной попытки решить проблему. Не имеет права.
Богдан еле заставил себя вернуться к работе. Ввяз в долгую переписку с итальянским сообществом антикваров, пытаясь выудить у них несколько контактов любителей старины, которые смогли бы найти на предстоящем аукционе интересные экземпляры для своей коллекции. Затем выпил уже остывший кофе и внес важные правки в каталог лотов, его через несколько дней нужно будет разослать всем участникам. Словом, всячески нагружал себя рутиной, лишь бы избавиться от навязчивого желания встать, ворваться в приемную и высказать все, что на душе накипело.
Марина пару раз связывалась с ним по селектору, чтобы передать информацию о звонках, но ее голос звучал холодно и отстраненно. Обиделась. Да и черт с ней.
Но все равно что-то дрогнуло внутри, когда она зашла к нему в кабинет после пяти вечера, сжимая в руках тонкую папку:
— Богдан, прошу прощения, но возникли сложности с теми правками, которые вы внесли сегодня.
Он приподнял брови, вставая с кресла и беря в руки документы. Прочитал, нахмурился и емко выругался.
— С таможней связывалась?
— Да, сказали, что проверят, но… Нужно, чтобы вы связались с отправителем и…
— Твою мать, ну как так?!
Он отшвырнул папку, шлепнув ею по столу с такой силой, что даже в ушах зазвенело. А потом несдержанно махнул рукой, собираясь охарактеризовать всех, кто налажал с отправкой посылки, но потрясенно замер, когда увидел побледневшее лицо Марины, искаженное гримасой страха. Она словно сжалась в ожидании удара. Мысленно выругавшись, он сделал осторожный шаг, успокаивающе выставив руки ладонями к ней:
— Марина, прости, я не хотел тебя напугать! — Она молча смотрела на него, а Богдан… растерялся. Он не знал, как ему себя сейчас вести, потому что боялся сделать еще хуже. — Я… просто рассердился. И не на тебя, а на эту кучку бестолковых баранов. Неужели ты подумала, что я могу тебя ударить?
Черт, он только все испортил. Теперь лицо девушки стало красным от стыда и неловкости, она явно винила себя за свою реакцию.
— Можно мне… — Потоцкий замялся. — Можно я подойду к тебе?
Дождавшись разрешения в виде медленного кивка, он приблизился к девушке и сразу заметил, что Марина дрожит. Захотелось опять громко, но на этот раз долго ругаться отборным матом. Что этот ублюдок сделал с ней? Как долго она еще будет шарахаться от каждого резкого движения окружающих?
Богдан подался вперед и осторожно обнял девушку, позволяя ей уткнуться в плотную ткань пиджака. Марина снова напряглась, а затем резко выдохнула, словно ослабив внутреннюю пружину и позволив себе расслабиться. Она все еще дрожала и, кажется, Богдан даже расслышал тихий всхлип.
— Я… Простите, я не знаю, почему так отреагировала, — глухо проговорила девушка.
— Эй, — мягко окликнул он свою помощницу, — посмотри на меня, Марина.
Она чуть отстранилась, взглянув на него снизу вверх. И Богдан совершенно забыл о том, что хотел сказать, потому что не смог оторвать взгляда от этого красивого лица с потрясающими зелеными глазами, сейчас чуть потускневшими от слез. Не смог не смотреть на пухлые губы, не вдыхать тонкий цветочный аромат, греховно-сладкий и ослепляющий похлеще любого дурмана.