Щелчок. Вспышка. Щелчок. Вспышка.
Получилось не сразу. Первые несколько раз мысль всё равно расползалась, как пюре по тарелке. Но на пятый или шестой раз я поймал то самое ощущение — короткий, жёсткий укол в сознании. Вспышка «Не тронь». Пауза. Снова вспышка.
И поверх этого — зеркальная сфера. Я представлял её теперь не как гладкий шар, который нужно постоянно удерживать, а как пульсирующую оболочку, которая возникает и схлопывается в такт импульсам.
Пошло легче. Мысль била и била точно в цель, как хорошо поставленный удар, а защитная сфера стала как бы крепче.
— Получается вроде, — пробормотал я, продолжая шагать по тропе и оборачиваясь на Захара.
Парень шёл уже без былого напряжения и улыбался.
— Яр, я, кажется, понял, — сказал он. — Это как… как чихнуть мысленно!
Я расхохотался. Чихнуть мысленно — отличное описание.
Амату послал мысли: «Да, всё правильно делаете. Я рад.»
— Слышал, Яр? — спросил меня Захар. — Ирия рада нашим успехам.
— Слышал, слышал, — усмехнулся я. — Он уже как-то разделяет мысли на двоих сразу. Тренируемся дальше, через пять минут отдохнём чуть и продолжим.
Мы шли дальше, и я чувствовал, как наша ментальная связь становится плотнее. Импульсы ложились один на другой, а сферу я уже стал чувствовать не только своей, а как бы общей что-ли. Похоже, что наши мысли объединяются на самом деле.
Долина расширялась. Скалы расступились, и мы вышли на пологий склон, поросший невысокими деревьями с серебристой корой и фиолетовыми листьями. Солнце поднялось выше, туман почти рассеялся, и мир вокруг заиграл красками — яркими, сочными, почти неестественными после серых пещер.
Неожиданно сверху налетела новая группа тварей-летунов, с которыми мы с Амату уже сталкивались раньше перед прыжком в реку.
— Работаем! — скомандовал я, вскидывая руку и кидая на них заморозку.
Через минуту всё было кончено — часть заморозил я, одного сбил Захар ледяной стрелой, а остальных убил Амату своими летающими ножами.
Мы быстро собрали трофеи: оказалось пять ядер и все голубые, воздушные.
— Жаль, никому вроде не подходят, — констатировал я, рассматривая кристаллы. — Амату, тебе нужны?
Ириец покачал головой и я сунул ядра в карман куртки.
Мы двинулись дальше, продолжая мысленные тренировки. Погода улучшалась с каждым часом — облака плыли по фиолетовому небу лёгкими белыми барашками, ветер стих, и солнце пригревало по-настоящему. Долина расстилалась перед нами зелёно-серебристым ковром, деревья стояли невысокие и с яркой листвой.
Мы уже высоко забрались — воздух стал разрежённее, но дышалось легко — камни-гармонизаторы в карманах делали своё дело.
Я заметил зайца — серого, с длинными ушами, он выскочил из кустов, замер на секунду, глядя на нас круглыми глазами, и сиганул обратно. Потом метрах в ста мелькнула косуля — грациозная, с ветвистыми рогами, она паслась на склоне, но, завидев нас, сорвалась с места и исчезла в редколесье.
Пели птицы. Настоящие трели, переливчатые, звонкие — я и забыл, когда слышал такое в последний раз.
Красота.
Но расслабляться некогда. Вологодские где-то сзади, нужно осмотреться.
«Амату», — послал я мысль. — «Надо глянуть сверху.»
Ириец остановился, повернулся ко мне и коротко кивнул. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовал, как его ментальное поле накрывает моё и тянет вверх.
Я закрыл глаза и рванулся навстречу почти всем ментальным телом.
Вот она. Крупная птица, похожая на сокола, парила высоко в небе, описывая широкие круги. Крупная — размах крыльев метра два, оперение тёмно-серое, почти чёрное, с серебристыми перьями на груди. Глаза сиреневые, загнутый клюв.
«Кхаран», — пришла мысль от Амату. — «Небесный охотник. Самая умная из птиц Ирии».
Я скользнул в сознание птицы — легко, почти без сопротивления. Она почувствовала меня, но не испугалась, не попыталась сбросить. Просто приняла, как что-то естественное. Вот это да! Птица другая, более покладистая что-ли? Надо с ней подружиться, а то с предыдущей вообще не вышло и всё за меня сделал ириец.
Картинка открылась потрясающая. Я видел долину с высоты — всю, как на ладони. Горы, скалы, леса. Наш отряд — три маленькие фигурки, бредущие по зелёному склону. Впереди, километров через пять, в конце долины, виднелась узкая расщелина, заваленная камнями — похоже, тот самый проход в нашу долину, о котором говорил Амату.
Вологодских в долине не видно. Это хорошо. Может, у нас получилось сбросить хвост? Вряд ли, конечно, но вдруг?
А вокруг — никого. Только твари пасутся в отдалении, но до нас им далеко.