— Амату, — спросил я ирийца, внимательно глядя на него. — Ты с нами?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в моей голове прозвучала мысль, окрашенная тёплым одобрением: «Я с вами, сын Ирии».
Я широко улыбнулся и хлопнул его по плечу.
— Отлично, тогда вперёд, подробности обсудим по пути, — сказал я и быстрым шагом двинулся к завалу.
Амату с Захаром двинули следом, и я сразу начал инструктаж:
— План такой. Я работаю массовой заморозкой по центру. Захар, ты справа от меня, Амату — слева. Вы работаете по флангам и особенно контролируете воздух — все летуны ваши. Жигарей старайтесь наводить на мою общую заморозку, чтобы я мог накрыть сразу побольше.
— Всё понятно, — кивнул Захар, перешагивая через камень.
Тропа шла под гору, петляя между камней и тут мне в голову пришла ещё одна идея. Если в Ирии мысли имеют свойство проявляться, то что если мы попробуем держать общую мысль против тварей? Я вспомнил, как Амату говорил, что у двоих мысль усиливается в семь раз, а у троих уже не просто в семь, а в семь в квадрате. Это же силища какая! Нужно обязательно попробовать!
Я послал мысль Амату, который бесшумно шёл следом: «Амату, а что, если думать общую мысль, что нас нет, что мы сливаемся со скалами, становимся невидимыми для тварей? Или что твари видят нас, но думают, что мы — это просто камни?»
Ответ пришёл быстро: «Хорошая идея. Мысль „нас нет“ может сбить их с толку. Но нужно думать всем вместе, в одном ритме».
— Отлично! — обрадовался я, предвкушая новое преимущество в борьбе с тварями. — Ты можешь вести нашу общую мысль?
«Могу», — пришёл ответ. — «Но вы должны повторять за мной. Короткими импульсами. Ровно в такт».
Я дал быстрые инструкции Захару, и мы начали. Ириец задал ритм, я подстроился, и через несколько секунд к нам присоединился Захар.
«Нас нет», — задал мысль-импульс Амату.
«Нас нет», — повторил я, вкладывая в неё всю свою волю.
«Нас нет», — прозвучала мысль Захара чуть слабее.
Мы повторяли, и повторяли, соединяясь в один общий ритм, и через какое-то время я почувствовал, как наши ментальные поля сливаются в одно поле. Не так, как раньше, когда мы просто синхронизировали мысли — нет, это было что-то большее. Моё сознание расширилось, охватывая Захара и Амату, и я вдруг понял, что могу чувствовать их намерения, их готовность к бою, их тревогу и решимость.
И одновременно с этим я почувствовал, как мир вокруг изменился. Краски потускнели, звуки стали приглушёнными, будто мы накрылись невидимым колпаком. Моё тело стало казаться мне чужим, отстранённым, и я с трудом удерживал ощущение собственной реальности.
«Работает», — пришла чуть удивлённая мысль Амату. — «Твари сейчас не должны нас чувствовать».
Фух. Сейчас мы это проверим.
«За мной», — послал я короткую мысль Амату и следом Захару.
Мы вышли из кустов, когда до жигарей оставалось всего метров семьдесят.
Сейчас всё решится. Я приготовил заморозку и убедился, что у ромовика снят предохранитель.
Похоже, что и правда работало — жигари не поворачивали к нам головы, продолжая копошиться у подножия горы. Я стал забирать правее, чтобы обойти ораву тварей — там, где завал примыкал к скалам, было свободное пространство, и я надеялся забраться наверх именно там.
Мы шли не дыша и, когда до завала оставалось метров тридцать, жигари забеспокоились. Они завертели головами, начали втягивать воздух, принюхиваясь, начали издавать нечленораздельные низкие звуки.
Я дал мысленную команд остановиться, и мы замерли на месте, держа ритмичную мысль «нас нет». Мысленный купол, который нас отгораживал от окружающего мира стал ещё сильнее, и общая мысль так сильно вибрировала, что я и сам стал верить нас здесь совсем нет, что мы абсолютно бесплотные.
Через полминуты жигари успокоились так и не обнаружив нас.
«Обалдеть!» — прилетела радостная мысль Захар. — «Мы реально невидимки!»
«Тихо», — одёрнул я его мысленно, чтобы не нарушать концентрацию. — «Поднимаемся наверх, пока они не очухались».
Мы подошли к завалу и полезли вверх, сохраняя ритм общей мысли. Твари шныряли внизу, но ни один не поднял головы, чтобы посмотреть в нашу сторону. Летуны кружили над скалами, но и их взгляды будто бы скользили мимо нас.
Мы довольно шустро забрались на самый верх тридцатиметрового завала, и я наконец выдохнул. Захар тут же рухнул на камни, тяжело дыша.
— Не думал, что это так выматывает, — прошептал он, вытирая пот со лба.
— Не расслабляйся, — ответил я, оглядывая место, где мы очутились. — Держим мысль дальше.