Ладно, камень пусть полежит в кармане. Мой взгляд наткнулся на миску супа на полу и я чуть погрустнел — гадость та еще, но телу всё-таки нужна энергия. Придётся потерпеть.
Сумев кое-как запихать в себя этот кулинарный шедевр, следующие два часа я занимался. Качал физическое тело — приседал, отжимался от пола, напрягал мышцы в статике, пока они не начинали гореть. Эфирное тело подтягивал следом, прогоняя энергию по каналам и заполняя пустоты. Работал с астральным телом, гоняя чувства по кругу — вызывал злость, ярость, бесстрашие, уверенность, невосприимчивость к боли, чувство бодрости и тут же гасил их, чтобы в бою включались сразу по команде.
Когда я переключился на бой с тенью, за мной пришли двое охранников и вывели меня на улицу.
Всё-таки эта зональщица получила мое послание. У административного корпуса под наблюдением охранников стоял Захар и тот самый Узкий из барака с своим перлом «бытовая травма». Захар сразу мне заулыбался и заметно расслабился, а Узкий, наоборот, съёжился и забегал глазами.
Какого он здесь? Тоже эта зональщица выбрала? Или Борисов подсуетился? Такой запросто пырнёт исподтишка и привет семье. Надо за ним приглядывать и Захару поручить.
Пятеро охранников в темно-зеленой форме со своим странным оружием конвоировали нас троих к центральным воротам. Створки при нашем приближении дрогнули и поползли в стороны.
Захар поравнялся со мной, глядя на открывающиеся ворота.
— Когда бежим? — тихо спросил он.
Вот ведь провокатор! Я посмотрел на него — нахохлился, весь собран и правда готов хоть прямо сейчас спринтануть в сторону горизонта. Нет, не провокатор точно. Я похожих парней видел, такие без двойного дна.
— Ждём пока, — также тихо ответил я и Захар кивнул, немного расслабившись.
За воротами, на утрамбованной площадке, стоял грузовик-фургон. Огромные колеса — выше пояса, с глубоким протектором — такие проедут по любой грязи и камням. Кузов — закрытый, серо-зеленый, с парой узких окошек. Машина работала, но звук был странный — не рычала, а гудела на низких частотах. Я специально оглядел заднюю часть — никакой выхлопной трубы.
Сбоку открылась дверь, и из фургона легко выпрыгнула Виола. На ней была та же тёмная куртка, облегающая фигуру и перехваченная широким ремнём, брюки заправлены в высокие ботинки. За спиной — небольшой, плотно прилегающий рюкзак. На ремне слева висела странная коробочка размером с пачку сигарет, на которой тускло мигал красный огонёк, а справа из увеличенной кобуры виднелась рукоятка какого-то длинноствольного пистолета.
Она скользнула по Узкому и Захару цепким взглядом, будто пересчитывая товар, а вот на мне её взгляд задержался дольше. Пристальный, немигающий. Внутри у меня всё похолодело — своим астральным телом я явно ощутил исходящую от неё волну ненависти вперемежку с желанием отомстить.
Это длилось буквально секунду, и я даже увидел, как напряглись её челюсти, как на мгновение застыло тело в зажатой позе. А потом энергия эмоционального тела пропала так же внезапно, как и появилась — будто она захлопнула чувствам дверь. Виола перевела взгляд на охранников и взялась за дверцу задней дверцы.
— Грузитесь, — скомандовала она звонким и мелодичным голосом. — Едем.
Странно. В её голосе не было ни намёка на то, что я только что почувствовал. Но ошибки нет — эта девчонка относится ко мне как к врагу. Почему?
Я первым подошёл к задней двери фургона и забрался внутрь. Захар полез следом, а за ним — Узкий, который старательно избегал моего взгляда. Внутри оказались две деревянные скамьи вдоль бортов, три объемных рюкзака и несколько ящиков, прикрученных к полу. Я сел сзади, рядом с дверью. Вплотную справа от меня устроился Захар, а в дальнем конце нашей скамьи обосновался Узкий.
Следом за нами в фургон загрузились пятеро охранников с ромовиками. Расселись они слева напротив нас, держа оружие на коленях.
Виола захлопнула нашу дверь и я увидел в небольшое окно, как она обошла фургон и залезла в кабину к водителю. Грузовик тут же тронулся.
Я наклонился к Захару и тихо сказал:
— Следи за ним, — я показал ему глазами на Узкого. — Если что — сразу мне сигналь.
Захар кивнул, мельком глянув на зэка.
Фургон трясло на ухабах, металлические листы обшивки дребезжали и скрипели. Я на секунду прикрыл глаза и сосредоточился на камне в кармане — он по-прежнему пульсировал, и мне показалось, что эта пульсация стала сильнее.
Виола, в какую игру ты играешь? Ты же меня ненавидишь, это твоё чувство я считал чётко. Вопрос: зачем меня тогда вытаскивать из карцера и давать этот камень? Игнат сказал, что я тебе нужен живой. Хочешь за что-то со мной поквитаться или даже убить собственноручно? Вероятность последнего мала, но точно не нулевая. Мне нужно оружие и как можно быстрее.