И что? И что, мать вашу⁈ Этот щенок умудрился двоих положить. Да ещё и обвал устроил, чтобы концы спрятать.
Вепрь был в бешенстве. Впервые за долгое время он реально потерял контроль, разнёс полкабинета, пока не выдохся. Но потом вернулся его боец — тот, что был в той штольне, — и рассказал, как незаконнорождённый дрался. Тогда Вепрь понял: выходит, бастард унаследовал способности отца. Старый граф Макаров был сильным магом, пока не отошёл от дел, а этот, значит, в папашу пошёл.
Вепрю совсем не хотелось докладывать Владиславу Макарову о неудаче. Тот относился к числу заказчиков, которые платят щедро, но за ошибки не прощают. Если Макаров узнает, что его бастард жив, здоров и где-то бродит, — точно не обрадуется. Возможно, даже потребует вернуть деньги и найдёт других исполнителей, что ему серьёзно подпортит репутацию. А репутация — это всё, что у него есть.
Но теперь всё закрутилось по-новому. Егорова, которую он сам с января ищет, вдруг взяла этого бастарда с собой. Зачем — хрен её знает. Может, тоже что-то пронюхала про его магию. А может, просто совпадение. Но теперь эти двое вместе и можно убить двух монстров одним выстрелом.
Вепрь повернулся к Косому, который всё ещё мялся у двери.
— Слушай сюда, — сказал Вепрь, прищурив глаза. — У нас в Ирии сколько людей?
— Человек десять внутри, — быстро ответил Косой. — Ну и Серый с группой машины вытаскивает с поля.
— Серый пусть бросает всё и идет в Ирию, находит там наших. И пусть они там вместе всё перевернут, но найдут их! — Вепрь повысил голос, снова закипая. — Девку взять живой, не калечить. Молокососа — в расход, труп привезти.
Косой кивнул и с облегчением быстро выскользнул за дверь.
Вепрь снова подошёл к окну. В стекле отражалось его лицо — жёсткое, с глубокими морщинами у рта. Он смотрел на своё отражение и думал о том, что эта девка и этот щенок даже не представляют, на кого нарвались. Они думают, что ушли? Думают, что спрятались? Дураки. От него не спрячутся.
Он вернулся к столу, налил из графина в стакан мутной беловатой жидкости и залпом выпил. Тут же скривился и, сильно размахнувшись, швырнул стакан в камин. Тот разлетелся вдребезги и пламя на миг взметнулось вверх.
— Ничего, — сказал он со злобой в голосе. — Скоро встретимся. Очень скоро.
— Я повторяю вопрос, — сказал я, пристально глядя на Виолу. — Зачем я тебе понадобился?
Лезть в какую-то фиолетовую аномалию с Виолой, у которой непонятно какие планы насчёт меня, мне совершенно не улыбалось. Я попытался считать её эмоции и не смог — они снова их спрятала. Ладно, сейчас ты у меня заговоришь. Я накрыл её своими эфирным и эмоциональным полями и усилил давление.
Подействовало через пару секунд — Виола напряглась, её зеленые глазищи забегали по сторонам и она только собралась что-то сказать, как в этот момент из фургона вылез Захар. Весь взлохмаченный, с дикими глазами и довольный, как кот, обожравшийся сметаны. За плечами болтаются ромовики на ремнях, из карман торчат запасные ромиевые цилиндры.
— Яр! — выпалил он, спрыгивая на землю. — Ты видел? Как мы их! А они как застряли! А я как жахнул по сосне — и она прям поперёк! Командир, да мы теперь…
Он осёкся на полуслове, заметив Виолу, напряжённо стоящую напротив меня с каменным лицом и его энтузиазм как ветром сдуло.
— Ну… короче, я готов, — замялся Захар. — Что делать?
— Слушать версию Виолы Егоровой, — угрожающе тихим голосом сказал я, подходя к зональщице ещё ближе и смотря на неё сверху вниз, — зачем ей понадобился именно я в Зоне.
Виола дёрнулась назад, отступила на шаг, второй — и упёрлась спиной в борт фургона. Лицо застыло, эмоциональное состояние не считывалось вовсе — я не чувствовал ни злости, ни страха, ни ненависти. Ничего. Только широко открытые глаза, которые выдавали работу мысли: она принимала решение, что сказать, а что нет. А я и определить не смогу, врёт она или нет, — остаётся только доверять чувствознанию и считывать невербалику.
— Говори, — повторил я, подходя ко ней вплотную и ещё сильнее беря её в свое эфирное и астральное поля. — Зачем я тебе нужен в Зоне?
Виола подняла подбородок, глядя на меня снизу вверх. В её взгляде было и упрямство, и отчаяние, и вызов одновременно. Она помолчала секунду, собираясь с мыслями, а потом быстро заговорила, как будто боясь, что я перебью:
— Ладно. Всё равно сказать пришлось бы. В общем, в Галиче я узнала, что твой отец с братом отправили тебя умирать на рудник после суда за измену Княжеству. Я была на том суде, — с горечью в голосе сказала она. — Лицо скрывала, но всё видела и слышала. Тебя осудили ни за что, свидетелей купили Макаровы. Им нужно было убрать тебя со сцены политически, чтобы ты не претендовал на графство и твою смерть не могли использовать против них враги. А вот если осуждённый за измену незаконнорожденный сын графа умрёт на руднике, то их уже заподозрить уже никто не мог. Твой отец с братом очень бояться, что Кологривский граф или Макарьевский заберёт тебя себе, а потом ликвидирует твоего отца с братом и посадит на управление графством управляемого сынка — ну тебя то есть.