— Я не могу, — залепетал он наконец, и голос его сорвался на противный, тонкий писк. — Мне нельзя в Зону. Мне Борисов сказал… он сказал, я только до машины… я не должен…
От него разило страхом — физически, как запахом пота. Мда, тут явно нужно поработать над мотивацией.
— ВСТАТЬ! — рявкнул я на всю округу.
Узкий тут же вскочил на ноги так, будто его током ударило, и вытянулся по струнке. Глаза у него стали круглые, как у филина, и, казалось, он сейчас грохнется в обморок.
Захар рядом со мной тоже дёрнулся от неожиданности и вытаращил глаза.
— Рюкзак взял! — приказал я Узкому, кивая на рюкзак на полу.
Узкий, всё ещё трясущийся, схватился руками за лямки рюкзака.
— Надел! — скомандовал я.
Он кое-как нацепил рюкзак на спину, застёгивая лямки трясущимися пальцами. Получилось криво, рюкзак съехал набок.
— На выход! — махнул я рукой в сторону открытой двери.
Он послушно засеменил к выходу, спотыкаясь на ровном месте. Мы вылезали из фургона, когда к нам подбежала Виола со встревоженным лицом.
— Что случилось? — выпалила она, оглядывая нас с головы до ног. — Кто кричал?
— Всё в порядке, — ответил я спокойно, помогая Захару спуститься. — Разъяснительная беседа с личным составом.
— Ааа, — протянула она и вдруг резко обернулась в сторону дороги. — Тихо!
Я прислушался. Сначала ничего не было слышно, кроме ветра и птиц, но через пару секунд до меня донеслось то, что уловил её обострённый слух: низкий, нарастающий гул моторов.
— Это порубежники, — выдохнула Виола, бледнея. — Надо быстрее в Зону!
— Всё взяли? — спросил я.
— Да-да, — закивала Виола, проверяя рукой лямки своего небольшого рюкзака.
— Захар, Узкий, за мной! — бросил я. — Виола, показывай дорогу.
Она тут же метнулась к кабине, на ходу бросая водителю:
— Сиди здесь! Скажешь, что мы в Зону ушли.
Водила закивал, вжимая голову в плечи и захлопнул дверцу. Я вспомнил про пистолет, который торчал у меня за поясом. Надо вернуть, чудить девушка больше не должна.
— Виола! — окликнул я зональщицу.
Она обернулась и я протянул ей её большущий пистолет.
— Возвращаю, — сказал я, поправляя поудобнее ромовик, висящий на шее.
Виола на мгновение замерла, глянула на пистолет, потом на меня и в её зелёных глазах мелькнуло что-то странное — удивление? благодарность? Хотя с благодарностью у неё туго — всё одно на меня волком смотрит. Виола молча взяла оружие, быстро проверила предохранитель, сунула в кобуру на поясе и коротко кивнула.
— Спасибо, — всё-таки выдавила она и сорвалась с места по еле заметной тропе, уходящей в сторону фиолетового марева.
Я рванул за ней, на ходу поправляя лямки, и матеря про себя этот дурацкий рюкзак. Гул моторов был совсем близко — похоже, что машину уже свернули с дороги на нашу отворотку. Надо поднажать.
Трава здесь была примята, ветки кое-где сломаны — видно, не раз она тут ходила. Бежала она легко, будто и не чувствовала веса своего тела, и то и дело оглядывалась назад.
Рюкзак давил на плечи, дыхание сбивалось, и мне приходилось заставлять себя не снижать темп. Как говорил мой тренер по рукопашке: выносливость не тренируется, а воспитывается. Вот и будем её, родимую, воспитывать.
Захар бежал следом, позвякивая рюкзаками с ромовиками и цилиндрами.
— Да что у неё там, в этих рюкзаках? — пыхтел он. — Я сейчас развалюсь!
— Не ныть, — бросил я, оглядываясь на ходу. — Добежим — отдохнёшь.
Узкий бежал последним, спотыкался на каждом шагу, и уже заметно отставал. Того и гляди, сойдёт наш чемпион с дистанции.
Бежать и вправду становилось тяжелее — рюкзак врезался в плечи так, что, казалось, лямки протрут кожу до мяса. Ветки хлестали по телу, пот заливал глаза и я моргал, пытаясь разглядеть когда же мы, наконец, добежим до этого фиолетового марева.
И тут я вспомнил про камень, который Игнат передал мне в карцере. На ходу я сунул руку в карман робы и вытащил его. Он всё так же пульсировал, как живой и от него по руке тут же пошла тёплая волна, которая стала дальше мягко разливаться по телу. И вот что странно: усталость резко отступила, а моё дыхание чуть выровнялось. Я даже бежать стал легче, будто рюкзак скинул сразу с десяток килограммов. Нормальный допинг такой получился! А если побольше камешек взять, что будет?
— Виола! — окликнул я зональщицу, догоняя её. — Камень, который ты мне дала через Игната, как-то помогает в Зоне?
Она обернулась на бегу, бросила взгляд на зажатый в моей руке камень и на её лице мелькнуло удовлетворение, которое бывает у человека, когда задуманное им осуществляется.