— Работает? — спросила она, чуть сбавляя темп.
— Работает, — подтвердил я, пригибаясь вслед за Виолой от низко висящей ветки. — Что это вообще такое?
— Потом объясню, — бросила она через плечо. — Смотри, чтобы с ним никто не контачил, кроме тебя. Это важно.
А ведь хорошая штука. Очень хорошая. Интересно, сколько таких камней у Виолы и где она их берёт?
В лесу стало темнее — кроны деревьев, хоть и голые, без единого листочка, переплетались ветвями так плотно, что создавали причудливую сетку, сквозь которую фиолетовое свечение пробивалось отдельными лучами. Эти лучи падали на землю, окрашивая всё вокруг в мрачные, потусторонние тона, и от этого картинка перед глазами казалась нереальной, будто декорациями к страшной сказке.
Я оглянулся: Узкий отставал всё сильнее, спотыкаясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Скоро свалится наш марафонец, если только морально-волевые не включит.
— Быстрее, поднажми! — заорал я ему, и мой голос прозвучал в этом фиолетовом полумраке глухо, будто я кричал в подушку. — Ты можешь!
— Не могу… — прохрипел он в ответ. — Рюкзак… тяжёлый… я не могу больше…
Я стиснул зубы. Твою дивизию. Я это слышал на тренировках сотни раз. Каждый новенький, когда доходило до настоящей работы, до предела, когда организм начинал выть и просить пощады — все они твердили одно и то же: «не могу», «всё», «дальше нет сил».
Я и сам так себе говорил раньше. Когда после тренировки руки висели плетьми, а ноги отказывались идти. Когда на втором часу отработки ударов лёгкие горели огнём, перед глазами плыли тёмные пятна и сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.
А потом мой первый тренер дал мне прочитать одну книжку. «Преодолей себя» называлась, автор Алексеев. Высопарное название, конечно, но рецепт там оказался правильный: говорить «сильные слова» самому себе. Не нытьё, не жалобы и не поиск виноватых, а просто: «я могу», «я сделаю», «ещё немного». Я выбрал для себя «ты можешь». И работало. Всегда работало. Даже когда организм орал благим матом, что всё, конец, приплыли.
Я и ребят своих так учил. Говорил им: забудьте фразу «не могу», выкиньте её из головы. Пока вы дышите, пока сердце бьётся — вы можете. Просто скажите себе это. И это работало. Всегда работало.
Только я собрался подбодрить Узкого, как Виола резко остановилась.
— Стойте! — скомандовала она, скидывая свой рюкзак на землю.
Мы подбежали к ней, тяжело дыша. Захар упёрся руками в колени и согнулся пополам, ловя ртом воздух. Лицо красное, с висков капает пот. Узкий просто рухнул. У него подкосились ноги, и он завалился на бок прямо у какой-то корявой берёзы, не снимая рюкзака. Лежал на боку, прижавшись щекой к земле, и дышал так часто и мелко, что казалось, ещё немного — и сердце не выдержит. Глаза закрыты, губы синие.
— Живой? — спросил я.
Узкий не ответил — только еле рукой махнул, мол, отстань.
Виола тем временем быстро расстегнула рюкзак и достала оттуда три небольшие коробочки размером с пачку сигарет. Металлические, тёмно-серые, с фиолетовыми полосками на боках.
— Надевайте на пояс, — скомандовала она, протягивая каждому из нас по коробочке. — Быстро!
Я взял коробочку, покрутил в руках. Лёгкая, с клипсой сзади, чтобы крепить на ремень. С одной стороны — маленький экранчик, на котором пока ничего не светится, и кнопка включения сверху.
Захар выпрямился, вытер пот со лба рукавом и взял свою коробочку, разглядывая её с нескрываемым любопытством.
— Что это? — спросил Захар, вертя коробочку так и сяк, пытаясь рассмотреть со всех сторон.
— Стабилизатор сознания, — быстро заговорила Виола, ловко застёгивая свою коробочку на поясе. — В Ирии и в Зоне без этого никак, иначе галлюцинации, потеря памяти, сумасшествие. А через час — смерть. Поняли? Одевайте и включайте.
— А ему? — я кивнул на Узкого, который нашёл в себе силы встать и подойти к нам. Видимо, боялся, что ему коробочки не достанется.
Виола глянула на него с явным сомнением, поджала губы, но всё же протянула третью коробочку.
— Надевай, — бросила она, отдавая стабилизатор Узкому. — И не потеряй, вещь дорогая.
Затем Виола нажала на своей коробочке кнопку — фиолетовые полоски засветились ровным светом, а экран загорелся зелёным.
— Работает от излучений носителя, — пояснила она. — Чем сильнее магический фон, тем ярче светится. Включайте!
Захар быстро прицепил коробочку к поясу поверх робы, нажал кнопку — полоски засветились, правда, чуть слабее, чем у Виолы. Узкий дрожащими руками тоже прицепил коробочку к поясу и сразу нажал кнопку. Полоски засветились, но заметно слабее, чем у Виолы с Захаром — тускло, будто у него и энергии-то в теле почти не осталось.