Эфирный кулак вошёл ему прямо в чёрную впадину глаза — провалился внутрь, в мягкое, вязкое, горячее.
Жигарь пронзительно взвыл и забился в конвульсиях, а потом его голова лопнула, разлетевшись фиолетовыми брызгами, как переспелый арбуз. Меня окатило чем-то тёплым, липким, с кислым запахом.
Тело рухнуло на землю и замерло, всё ещё слабо светясь и подёргиваясь в предсмертных судорогах.
Меня качнуло, пошли пятна перед глазами. Откат. И тут же камень в кармане отозвался жаром и обжёг бедро через ткань, вливая в меня энергию.
— Второй готов, — выдохнул я, глядя на дымящиеся останки и вытирая с лица липкую жижу.
— Неплохо для Макарова, — сказала Виола, убирая пистолет в кобуру.
— Ты тоже неплохо стреляешь, — ответил я, подбирая ромовик и проверяя заряд. — Для девушки.
Она фыркнула, но отвечать не стала, а снова полезла в свой рюкзак и выудила оттуда нож в чехле.
Захар подошёл к поверженныму жигарю, осторожно пнул его ногой.
— Мёртвые, — констатировал он и облегчённо выдохнул. — Надеюсь, больше не полезут. А то у меня сердце не казённое, не выдержит.
— Полезут, — спокойно ответила Виола, подходя к трупам и вешая нож в чехле на ремень.
Она присела на корточки рядом с тем жигарём, в которого стреляла сама, и вытащила из ножен небольшой, увесистый нож. Без тени сомнения или брезгливости она уверенным движением вскрыла ему грудную клетку — лезвие вошло в мягкую светящуюся плоть как в масло, вспоров её от ключицы до солнечного сплетения. Спокойствие, с которым она это делала, говорило о том, что она делала подобное сотни раз.
— Ох ты ж… — выдохнул Захар, отступая на шаг.
Виола запустила руку в разрез, покопалась там пару секунд, нащупывая что-то, и извлекла наружу небольшой полупрозрачный шарик, тускло мерцающий фиолетовым. Она вытерла шарик о штанину, положила его в карман, поднялась и перешла ко второму жигарю.
С ним она проделала такую же операцию. Нож вошёл легко, вскрывая грудную клетку, рука Виолы нырнула внутрь, покопалась и вытащила второй такой же шарик, величиной с ноготь. Виола тоже вытерла его о штанину и подошла ко мне.
— Держи, — сказала она, протягивая мне добычу. — Твоя доля.
Я взял взял у неё шарик. Он был тёплым, шероховатым и как будто пульсировал фиолетовым светом.
— Интересная бусина, — хмыкнул я, поворачивая бусину так и сяк, рассматривая со всех сторон.
— Не бусина, а ядро, — фыркнула Виола, пряча свой шарик во внутренний карман куртки. — Из них артефакты делают, ромовики усиливают, ритуалы всякие проводят.
— И маги их поглощают, — вдруг подал голос Захар, подходя ближе и с умным видом разглядывая мою добычу. — Чтобы ману восполнять. Если ядро качественное, можно за раз половину резерва набрать. А если слабый маг, то и все сто процентов. Только осторожно надо, а то передоз сильный. Некоторые вообще их внутрь поглощают, но это рискованный вариант — не каждый организм выдержит. И в зонах искажения они сами по себе ценятся, потому что стабилизируют фон, если уметь применять. И чем ровнее форма и ярче свечение, тем цена выше. У этого, — он кивнул на мою руку, — свечение хорошее, ровное. На сотни две рублей, наверное, потянет.
Мы с Виолой уставились на него.
— А ты откуда знаешь? — спросила зональщица, прищурившись.
Захар замялся и отвёл взгляд.
— Да так, — пробормотал он. — В книге одной прочитал.
Я считал его астральное поле в тот же момент, как он открыл рот. Оно дёрнулось, пошло рябью, а потом резко сжалось — классическая реакция на враньё. Те, кто тренировался врать осознанно, умеют держать поле ровно, но Захар был не из таких. В книге он прочитал. Ага, конечно. В этом мире, где магия — привилегия аристократов, а зональщики, похоже, друг другу глотки готовы перегрызть за секреты, такие книжки на дороге не валяются. И читают их не простые зэки с рудника.
Интересно. Очень интересно. Но выяснять это прямо сейчас, стоя посреди фиолетового леса, где в любой момент могут появиться новые твари, было не лучшей идеей.
Я сунул ядро в карман, рядом с камнем. Камень тут же отозвался тёплой пульсацией, будто поздоровался с новым соседом.
— Хорошо, — сказал я, переводя взгляд на Виолу. — С теорией потом. Веди дальше, пока тут ещё кто не нарисовался.
Виола кивнула, еще раз глянула на Захара с непонятным выражением и снова достала свой большой компас со стрелкой. Она быстро глянул на него и уверенным шагом направилась через кусты дальше в фиолетовый лес. Мы с Захаром водрузили на себя рюкзаки и двинули следом.
Прошли мы ещё минут двадцать, когда фиолетовая муть вдруг начала светлеть. Она становилась прозрачнее, тоньше, и сквозь неё начал пробиваться свет. Не больной фиолетовый, а вполне нормальный, солнечный.