Захар нахмурился, переваривая.
— Со стороны на себя? Как это?
— Ну да. Ты — зритель в зале, который смотрит кино с собой в главной роли. Просто смотришь на себя со стороны.
Он шёл и молчал. Видно было, что ему сложно было понять этот психологический приём.
— Тренируйся, — сказал я, заходя под крону гигантского среброкора. — Начни с простого: заметил — отстранился. Остальное придёт. Иначе подохнешь тут, если один останешься.
— Хорошо, командир, — сказал Захар. — Буду тренироваться, будь уверен — такого мне больше не надо.
Я кивнул ему, прислушиваясь к своим чувствам. Под его ветвями среброкора было всё совсем по-другому. Воздух здесь не давил, как в лесу, а струился — мягко, ровно, будто я попал не под дерево, а в огромный невидимый купол. Энергия текла спокойно, без хаотичных всплесков, которые я чувствовал на открытой местности. Исчезло ощущение, что Ирия давит со всех сторон. Здесь было надёжно. Уютно, если можно так сказать про место под гигантским деревом в чужом мире.
Я подошёл ближе и положил ладонь на ствол. Кора оказалась тёплой, чуть шершавой, и от неё шла та же ровная, мощная пульсация. Я глубоко вдохнул, и эфирное тело отозвалось сразу — энергия втекала в меня быстрее, плотнее, чище. Хорошее место.
— Привал, — скомандовал я, скидывая рюкзак и расправляя затёкшие плечи. — Виола, организуй ужин.
Захар тоже скинул рюкзак и рухнул на мох, вытянув ноги. Виола деловито вытащила из рюкзака лепёшки и флягу с водой.
— Ешьте. Только медленно, чтобы усвоилось хорошо, — сказала он, протягивая нам с Захаром лепёшки, — а то еды мало.
Я взял лепёшку, отломил кусок, отправил в рот. Рассыпчатая, с лёгким привкусом трав — то ли чабрец, то ли что-то похожее. Вкусно. Даже очень.
— Неплохо, — кивнул я, прожевав. — Вполне съедобно, особенно по сравнению с супом на руднике. Ты, оказывается, не только по тварям стрелять умеешь, но и готовить. Талант.
— Рада, что угодила, ваше благородие, — фыркнула Виола. — Может, ещё постелить? И спеть колыбельную на ночь?
— Постелить не помешало бы, — серьёзно ответил я, жуя. — А петь не надо, я и так достаточно за день настрадался.
Виола закатила глаза, а Захар поперхнулся лепёшкой, которую он чуть ли не целиком засунул в рот. Я отпил из фляги: вода была холодной, чуть сладковатой — видимо, из какого-то местного источника.
— Слушай, а с охотой тут как? — спросил я, кивнув в сторону леса. — Когда припасы закончатся, чем питаться будем?
Виола откусила кусок лепёшки и прожевала, прежде чем ответить.
— Сложно, — ответила она, косясь в сторону леса. — Зверей здесь мало. Те, что есть — либо слишком быстрые, либо слишком опасные.
— А птицы? — спросил я и посмотрел вверх, откуда доносились звуки, похожи не стеклянный перезвон.
— Птицы умные, — Виола повела плечом. — Их просто так не подстрелишь.
— А фрукты? — спросил я, отряхивая руки от крошек.
— Если знать места, — вздохнула Виола, доедая лепёшку, — то можно найти плодовые деревья в местах с нестабильным фоном. Но они редко встречаются.
Я кивнул, запоминая. Значит, с пропитанием тут не просто. Ладно, будем решать по ситуации.
Я откинулся спиной к стволу среброкора. Кора была тёплая, чуть шершавая, и от неё шла ровная, успокаивающая пульсация. Я прикрыл глаза и потянул энергию. Эфирное тело откликнулось сразу — оно заметно окрепло за последние часы. Ирийский воздух делал своё дело: плотный, насыщенный, он втекал в меня сам, без усилий. Я чувствовал, как мои поля расширяются, как становятся упругими, как наливаются силой.
Краем сознания я держал контроль над Захаром. Его астральное поле было ровным, спокойным — парень действительно приходил в норму. Виола, как всегда, экранировалась, но я и не лез.
Да, без Виолы здесь придётся туго. Выхода из Ирии я не знаю, троп — тоже. И что будет, когда кончится заряд в этой коробочке на поясе? Сдохнет — и я просто свихнусь под здешним фоном?
А я не привык зависеть от кого-то. Тем более — от куска пластика с непонятной начинкой. Я покосился на Виолу. Она возилась со своим рюкзаком, Захар вообще сидел ко мне спиной, разглядывая окрестности.
— Виола, — произнёс я. — А в чём разница между стабилизатором и этим камнем, что ты дала мне?
— Стабилизатор работает на ромии, гасит внешнее воздействие Ирии на твои поля. В общем, он работает как фильтр или губка, — просветила меня Виола. — Без него ты быстро свихнёшься от здешнего фона.
Она сунула руку в карман куртки и достала оттуда такой же камень, как у меня и Захара.
— А гармонизатор — это камень, природный артефакт. Его в Ирии находят, в особых местах. Он не гасит внешнее, он синхронизирует внутреннее: твои эфирное, астральное и ментальное тела в Ирии постоянно норовят разойтись врозь. Эфир начинает течь слишком быстро, эмоции — кипеть, а мысли — разбегаться. Гармонизатор держит их в связке, чтобы ты оставался целым. Без него даже сильный маг может рассыпаться за пару часов.