Я не успел с этим разобраться, как меня накрыло. Жар, который копился в груди весь вечер, достиг предела. Ему нужен был выход. Срочно. Иначе я сгорю.
Не думая, я представил, что выпускаю жар наружу в виде сгустка огня.
И это жар тут же материализовался!
Прямо передо мной, в воздухе, завис огненный шар. Размером с кулак, он горел ярко, переливался оранжевым, жёлтым, даже синеватым у самой сердцевины.
И я его чувствовал! Это было невероятно — я ощущал его так же отчётливо, как свою руку или ногу. Он был частью меня.
— Ни хрена себе… — прошептал я, не веря своим глазам.
В сумраке нашей стоянки огненный шар горел, как маленькое солнце, выхватывая из темноты камни и скалы.
— Обалдеть! — прошептал Захар. — Ты маг огня!
Я смотрел на шар и сам не верил. В голове был полный восторг и недоумение. Как⁈ И я ведь могу это контролировать! Я чувствовал каждую искорку внутри него. Я чувствовал его также, как чувствовал эфирную плотность, но теперь это был раскалённый шар в метре от меня.
Я мысленно толкнул шар в сторону скалы. Он послушно переместился, завис у каменной стены, а потом вдруг растаял — просто исчез, будто его и не было.
И тут произошло такое, что я замер на месте.
Ко мне снова пришло знание, что нас преследуют люди. Примерно в километре южнее нас был одиночка, следящий за нами, о котором приходила мне информация и раньше. А до него, еще южнее, в километрах в трёх, расположилась на ночлег группа. И энергетика от них шла злая, тяжёлая, хищная. Мне почему-то сразу подумалось, что это люди Вепря.
— Ты чего, командир? — Захар покосился на моё застывшее лицо. — Ещё хочешь шары выпустить?
— Нет, — ответил я, не поворачивая головы. — Чувствую, что за нами кто-то идёт. Вепрь, скорее всего.
У Захара вытянулось лицо.
— Как это — чувствуешь?
— Нет, неправильно сказал. Не чувствую, а знаю. Просто пришла информация, как письмо от кого-то, только без слов.
— И что нам делать? — спросил он тихо.
— Они встали на ночлег, запас по времени есть, — ответил я, анализируя как лучше поступить. — Чуть восстановимся, ещё качнём магию и затемно двинем дальше, на север.
Захар кивнул и этот момент Виола завозилась.
Она лежала на подстилке и вдруг заговорила во сне — быстро, сбивчиво:
— Нет… пусть я услышу… Макаров, нет! Папа, папа, нет!
От своих собственных слов Виола пробудилась, резко села, распахнула глаза и уставилась на нас.
— Что вы там делаете? — выдохнула она.
— Беседуем, — ответил я спокойно. — Ты как?
Она провела рукой по лицу, тряхнула головой.
— Странно… Мне приснилось… Ладно, неважно, — она замерла, прислушиваясь к себе. — Подожди, подожди. Я чувствую… Я чувствую металл.
— Где? — спросил Захар.
— Везде. В скалах, в камнях, даже в воздухе есть микрочастицы. Я никогда так не чувствовала раньше!
Она посмотрела на меня.
— У тебя сильная эфирка, Макаров. Я чувствую это. Помоги мне понять, как это работает с металлом и тогда я смогу стабилизировать клинок.
— Давай, — кивнул я.
Я сразу понял, что нужно сделать и накрыл её своим эфирным полем.
— Представь, что твоя рука — не просто рука, а форма, — сказал я, передавая её моё чувство эфира через астральное тело. — Пустая форма, которую нужно заполнить. А я дам тебе эфир.
Она закрыла глаза, сосредоточилась.
Через секунд десять прямо из костяшек её правой руки резко вырвалось стальное лезвие. Сантиметров шестьдесят, острое, поблёскивающее в свете травы.
— Не может быть… — прошептала Виола.
И тут клинок исчез. И тут же снова появился. Потом снова исчез и снова появился. Глаза у Виолы стали огромные, как у ребёнка, которому подарили игрушку, о которой он мечтал целый год.
— Работает! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Я могу делать это, когда захочу!
Она ещё раз вызвала клинок, полюбовалась им, сделала несколько рубящих движений, рассекая воздух и снова убрала. А потом замерла в напряжении.
— Что такое? — растерянно сказала она. — Перестало получаться…
Захар, который всё это время сидел рядом с видом знатока, важно кашлянул.
— Эфиры кончились, — сказал он. — Я в книжках читал. На каждое материализованное заклинание тратится эфирная энергия. Наверное, у тебя запас закончился.
Я понимал, о чём он говорит. То самое чувство наполненности, которое я испытывал — это и есть эфиры. Я не умел мерить их в цифрах, но чувствовал: много, средне, мало. И сейчас у Виолы было явно «мало».
Внезапно я почувствовал, что меня вырубает, требуется краткий сон для восстановления. Видимо, всё-таки много энергии отдал Виоле и Захару, да и весь день был как бы не совсем обычным и полон потрясений.