Готово! Теперь мой водяной друг.
— Захар, — позвал я. — Делай то же самое за мной. Я покажу.
Я показала ему как сворачивать эфирку и обнулять астрал. Захар нахмурился, сосредоточился, и через пару минут кивнул.
— Получилось, — сказал он удивлённо. — Я как будто стал невидимкой.
— Отлично, тогда двигаемся дальше.
Амату посмотрел на нас, чуть кивнул и пошёл дальше по тропе. Мы с Захаром двинулись следом.
— Хорошая школа, — сказал Захар, поравнявшись со мной. — За один день столько нового.
— Это только начало, — предвкушая новые возможности, ответил я.
Ливень всё не утихал, ко мне вернулось ощущение холода и прибавил ходу, пытаясь хоть как-то согреться.
— Льёт как из ведра… — выругался Захар, пытаясь прикрыть ромовик полой куртки.
Это да. Я шёл и старался не думать о том, как холодная вода течёт по спине. Берцы промокли, но держали тепло, и это было единственным плюсом.
Амату шёл как ни в чём не бывало. Вода стекала по его серой рубахе, не задерживаясь, волосы намокли, но он даже не вздрагивал от холода — ириец, он и есть ириец.
Мы прошли ещё с пару километров, когда Амату вдруг остановился и поднял руку.
Глава 25
Институт
«Что случилось?» — спросил я мысленно ирийца.
Амату ответил не сразу. Его лицо было напряжённым, глаза смотрели вперёд, сквозь пелену дождя. Я чувствовал, как его ментальное поле ушло вперёд, в туман, а потом он повернулся ко мне, и в моей голове прозвучала короткая, рубленая мысль:
«Люди. Идут навстречу. Через тысячу ударов сердца будут здесь.»
У меня внутри всё сжалось. Твою дивизию! Сзади вологодские, а теперь ещё и кто-то спереди. Я быстро просканировал пространство эфиркой — ничего. Потом астралом — тоже пусто. Похоже, что слишком далеко, моего чутья не хватает. Тысяча ударов сердца — сколько это в минутах-то? Четырнадцать-пятнадцать минут, если пульс семьдесят? А если у этого ирийца другой пульс? Ладно, не важно, примерно понятно, сколько времени есть в запасе.
Но всё-таки, как этот ириец почуял их? Вроде погода не лётная.
«Через птицу увидел?» — спросил я мысленно, глядя Амату в глаза.
Амату покачал головой. В моей голове возникли мысли, окрашенные чувствами — сожаление, смешанное с тревогой: «В такую погоду птиц нет. Просто люди громко думают».
Громко думают. Вот так просто. Обалдеть! Так громко, что я даже эфиркой и астралом не могу почувствовать, а у него громкие мысли. Да, не простой этот ириец. Либо это его природа, либо его натренированная способность, которую я пока не могу повторить.
«Много?» — послал я ирийцу ещё одну мысль.
«Больше двенадцати.»
Ого! Это не просто группа, это целый отряд.
— Что случилось? — спросил Захар, убирая капли дождя с лица. — Кто-то идёт нам навстречу? Об этом вы думаете?
Амату посмотрел на него, и я почувствовал, как мысль ирийца коснулась Захара. Парень вздрогнул и его лицо вытянулось.
— Он сказал: «Ваши… про магию думают!» — удивлённо протянул Захар. — Ну, то есть не сказал, а подумал… Короче, это не ирийцы, а наши с Земли. Я думаю, что это либо институтчики, либо маги княжества — маги, в общем. Яр, слушай: и с теми, и с другими нам лучше не встречаться.
Да, Захар прав — встречаться с ними опасно: могут нас сдать порубежникам или ирийца на опыты заберут. Двенадцать человек, у каждого наверняка ромовики и плюс магическая поддержка. Шансов в лобовом столкновении — ноль.
Тропа узкая, скалы с двух сторон, не развернуться. Спереди какие-то маги, а если мы пойдём назад — упрёмся в вологодских.
— Попали, — сказал Захар, оглядываясь по сторонам. — Зажали нас, Яр. Что делать-то будем?
— Думать, — ответил я, оглядывая склоны, которые еле виднелись из-за сильного дождя.
Справа от тропы скала уходила почти отвесно вверх — не залезешь. Слева — чуть более пологий склон с камнями и кустами, на котором виднелась небольшая площадка — нагромождение камней, за которыми можно было спрятаться. Не очень место, конечно, но хоть что-то.
— Спрячемся там, — сказал я, показывая наверх, — за камнями. Переждём пока пройдут.
Амату посмотрел туда, куда я показывал, и кивнул.
«Хорошее место», — пришла его мысль.
— Захар, за мной, — скомандовал я и начал карабкаться вверх.
Камни были мокрыми, скользкими, руки то и дело соскальзывали. Я лез, цепляясь за каждый выступ, Захар пыхтел сзади, иногда тихо ругаясь. Амату же двигался легко и плавно, как будто забирался не по мокрым камням, а по сухому асфальту.