Эстерка поморщилась от такой вспышки гнева. Кройндл, ее Кройндл так с ней разговаривает? Будто паук вдруг упал в горячий чай с ромом, о котором она только что мечтала. Она думала, что Кройндл подаст ей чаю своими красивыми верными руками. А тут такое!..
Однако она овладела собой. Еще спокойнее, чем прежде, Эстерка посмотрела в злые, сиявшие черным огнем глаза Кройндл:
— Ты сегодня раздражена, Кройнделе! Ты слишком устала. Оставь это на завтра! Когда злишься, не стоит принимать никаких решений…
— Я не хочу завтра, я хочу сегодня! — снова закричала Кройндл, правда, на этот раз уже без прежнего ожесточения. — Сегодня же! Я уезжаю к отцу! Я больше не желаю…
Эстерка печально улыбнулась и мягко взяла Кройндл за руку:
— Ну, расскажи, расскажи уже. Что там еще случилось сегодня? Это ведь не в первый раз…
Такое родственное, сестринское поведение Эстерки было особым знаком. Она напомнила Кройндл, как они когда-то вдвоем устраивали маскарады, шушукались и высмеивали Йосефа, этого старого, вечно влюбленного холостяка, который теперь пляшет вокруг них обеих и сам уже не знает, кого же на самом деле любит и кого хочет, и вообще — одну из них или обеих вместе…
Вскипевший было гнев Кройндл прошел, растаял, как холодный пар, когда открывают входную дверь. Ослабев и затрепетав, она прижалась к мягкому боку Эстерки с той любовью, на которую способны только красивые, дружные между собой молодые женщины. Она будто извинялась за свою вспышку гнева и резкие слова.
— Вы не знаете, — сказала она, опустив глаза, на которые навернулись слезы, — не знаете, каким молодчиком он стал! Вы и я — мы ведь обе сегодня думали, что он наконец станет приличным человеком. Так красиво он излагал свою проповедь, так он всем понравился! Куда там… Он стал намного хуже…
— Что значит «хуже»?
— Уже сегодня после торжества, когда реб Нота собирался уехать ко «двору» помещика, ваш сынок стоял в дверях и что-то спросил у деда… Вы не помните, что он переспрашивал?
— Я? Нет, не помню.
— Зато я очень хорошо помню. Меня прямо в сердце кольнуло. «Дедушка, — спросил он, — вы действительно останетесь ночевать у помещика?» С чего это мальчишка полез с такими вопросами? Я по его глазенкам поняла, что он думает обо мне, а не о своем деде…
— О тебе?.. — переспросила Эстерка с деланым любопытством. В действительности она была уже в известной мере равнодушна к надоевшим ей жалобам Кройндл. Она знала их наизусть. Шалости сына, достигшего возраста бар мицвы, сейчас более, чем когда-либо, казались Эстерке детскими, не имеющими значения. Жалобы засидевшейся в девках Кройндл на слишком длинные руки подросшего мальчишки только заводили ее. Из-за такой ерунды Кройндл угрожала сбежать к своему отцу в Лепель и выйти замуж за бедного парня, которого для нее там отыскали… И вообще, в какое сравнение все это могло идти с таким огнем страсти, который в течение шести лет подряд жег «того самого» человека, пока он снова не нашел ее, Эстерку? В какое сравнение все это могло идти с тем сладким беспокойством, которое сегодняшняя прогулка вызвала в ее крови?.. Сейчас она была слишком занята собственными переживаниями, чтобы выслушивать глупости.
— Так как ты там говоришь? — задумчиво переспросила Эстерка. — Значит, именно тебя он имел в виду?
— Что это вы такая задумчивая?.. — пристально посмотрела на нее Кройндл. — Вы ничего не слышите из того, что вам говорят…
Она была уверена, что Эстерка все еще находится под впечатлением того свидания с Йосефом Шиком, которое она, Кройндл, невольно прервала сегодня. Ревность снова вскипела в ней.
— Да слышу я, слышу! — сразу же уловила своим острым слухом ее намек Эстерка. — Наверное, снова то же самое. Я имею в виду, что Алтерка опять что-то… то, что ты мне уже один раз рассказывала…
— То же самое? — снова разозлилась Кройндл. — То же самое, вы говорите? Кусать меня за руку и шептать на ухо, что он ко мне сегодня снова придет, — это то же самое? Хихикать и говорить, что только из страха перед дедом он пропустил пару последних ночей — это то же самое? Но теперь, когда его деда нет дома…
— Так он и сказал?
— Да, и еще много чего похуже. Черт его знает, откуда он их взял! Кто его этому научил?!
— Еще хуже? Какие это были слова?
— Неважно. Но в своей спальне я сегодня больше ночевать не буду. Нет! Пока он будет оставаться… Пока я буду…
— Хорошо-хорошо, Кройнделе! — попробовала ее успокоить Эстерка. Она попыталась погладить волосы Кройндл, но та отмахнулась:
— Пока он не уйдет из дома, совсем…