Ей хотелось закричать от страха. Однако веселое и удивленное выражение лица сына, которое она разглядела сквозь пальцы, немного успокоило Эстерку. То есть он сам даже не знал, что на самом деле произошло?..
Теперь она вытягивала из своей искалеченной души последние остатки показного равнодушия, которое осталось в ней после шести лет игр в жениха и невесту с Йосефом… Она выхватила это равнодушие, как изогнутую саблю из разорванных ножен, и устремила на своего единственного сына якобы удивленный взгляд. Даже притворилась, что вот-вот улыбнется:
— Ах, смотри-ка! Это, оказывается, ты?..
Точно с такой же фальшивой веселостью сын напевно ответил:
— Да, мама. А кого ты ожидала увидеть? Нищего?
Она пристально молча посмотрела на него, ища в его масленых глазках признаки растерянности, печали мальчишки, только что потерявшего невинность… И не нашла. Напротив, какая-то самоуверенность маленького победителя чувствовалась в нем. Нахальство молодого петушка, который впервые грубовато прокукарекал…
Оказалось, что Алтерка сразу же распознал особую пронзительность этого взгляда, особую горечь на ее лице, которое всегда смотрело на него с такой любовью. Потому что его самоуверенный голосок сразу же изменился, а светловолосая голова чуть опустилась.
— Мамочка, — сказал он и сделал к ней маленький шажок, — я ведь повсюду тебя ищу. Кройндл сказала, что ты здесь, у дедушки.
Эстерка стала нервно потирать холеные руки, разглядывая подстриженные ногти, и почти гневно буркнула:
— Что ты от меня хочешь? Я занята.
— Мамочка… — неуверенно погладил он ее по спине и сразу же отдернул руку, будто обжегся. Обжегся о выражение отвращения и страха, появившееся на ее лице. — Мамочка, — снова начал он, на этот раз держа руки опущенными по швам, как маленький солдат, — почему ты говоришь как-то так?
— Как я говорю?
— Как чужая.
— Как чужая… — пробормотала Эстерка, покачивая головой в такт собственным мыслям. — Дай Бог, чтобы я была тебе чужая…
— Что ты сказала? — удивился сын.
— Ничего… Ты встал так поздно и выглядишь невыспавшимся.
— М-м… я спал допоздна. Я вчера устал. В доме была такая суматоха, такой шум.
— Ты спал, да? Только спал?
— Н-нет… — заикаясь, ответил Алтерка. — Не всю ночь.
— Что?
— Я поздно уснул. М-мне приснился странный сон.
— Странный? Какой же?
— Что я женился.
— Смотри-ка… Тебе это только приснилось? Отвечай!..
— Я чувствовал ее так близко. М-мою невесту… Как живую. Она была намного старше меня…
— Смотри-ка… Намного старше… А я? Что делала я, твоя мама?
— Ты меня благословила.
— Что? Благословила?
— Протянула руки и благословила.
— Я тебя благословила? Отвечай! Я тебя благословила?..
И тут, когда она сердито переспрашивала его, произошла странная вещь. Алтерке показалось, что его мать сошла с ума. Со сдавленным вскриком она вскочила, вся дрожа, схватила его за плечи так, что он даже почувствовал ее ногти, и принялась его трясти:
— Как я тебя благословила? Несчастье ты мое! Несчастье ты мое!
— Мама! — испугался Алтерка и попытался вырваться. Но она держала его, как большая кошка держит мышь. Даже зубы оскалила:
— Ты, ты, несчастье мое!
— Мама, — начал умолять он, — отпусти меня! Отпусти!
Его хныкающая мольба и по-настоящему напуганные глаза подействовали. Так же неожиданно, как вскипел, гнев Эстерки остыл и улетучился. К ней вернулась обычная доброжелательность. Она по-матерински прижала своего единственного сына к себе. Провела рукой по его голове и спине. И сразу же оттолкнула его от себя с отвращением:
— Иди, иди, иди!
Сама же снова бросилась в кресло, спрятав лицо в дрожащие ладони.
От этих резких перемен настроения: гнев, нежность и отвращение — Алтерка совсем потерял голову. Он потер лоб и чуть слышно проговорил:
— Теперь я знаю… да.
Эстерка даже голову не повернула. Ей ничуть не стало любопытно.
— Теперь я знаю, — сказал Алтерка отчетливее. — Кройндл тебе рассказала…
— Рассказала? — насторожилась Эстерка. — Рассказала? Ах ты, мерзавец!
Алтерка не привык к подобным словам в устах своей матери. Но на этот раз он их проглотил. Иного выхода у него не было.
— Я знаю, — сказал он, как человек, решившийся сказать всю правду. — Теперь она притворяется, что ничего не подозревала… Либо она слишком добрая, либо слишком плохая. Она сегодня не помогала мне одеться. И завтрака не принесла. Оставила меня спать до полудня…