Юлий хихикнул:
— Старый обманщик! Ты всегда говорил, что любишь смущать помпезных римлян!
Кабера громко шмыгнул носом.
— Возможно, — признался он, а сам стал вспоминать, как усложнил себе жизнь, когда предложил последнюю козу за одну ночь вперед.
В тот момент решение казалось разумным, но отец девушки схватил со стены копье и погнал юного Каберу в горы, где ему пришлось прятаться три дня и три ночи.
Жрец смерил Каберу взглядом, полным неудовольствия. Он тоже относился к нобилитету, хотя в своей религиозной роли был одет в особую кремовую тогу с капюшоном, которая оставляла открытым только лицо. Жрец терпеливо ждал невесту вместе с остальными. Юлий объяснил ему, что церемония должна быть как можно проще, чтобы его дядя смог уйти пораньше. Жрец с явным раздражением почесал подбородок, и тогда Юлий положил в складки его одежды мешочек с монетами в качестве «пожертвования» храму. Даже у нобилей были счета, которые нужно оплачивать, и долги, которые следовало возвращать. Жрец согласился сократить церемонию. После того как отец подведет Корнелию к жениху, он прочтет молитвы Юпитеру, Марсу и Квирину.[25] Авгуру заплатят золотом, чтобы он предсказал обоим богатство и счастье. После этого жених и невеста произнесут клятвы, и Юлий наденет на палец Корнелии простое золотое кольцо. Она станет его женой, а он — ее мужем.
Юлий почувствовал, как под мышками становится мокро от пота, и попытался стряхнуть с себя волнение. Он обернулся и встретился взглядом с Александрией, стоявшей в простой одежде с серебряной брошью. В ее глазах блестели слезы, но она кивнула ему, и напряжение в груди Юлия ослабло.
Сзади донеслась тихая музыка, которая постепенно становилась громче, заполняя зал до потолка, как дым благовоний, поднимавшийся из курильниц. Юлий повернулся к входу и забыл обо всем на свете.
Там уже стояла Корнелия, высокая и стройная, в кремовой одежде и тонкой золотой вуали. Она положила ладонь на руку отца, который не мог сдержать сияющей улыбки. Ее волосы были выкрашены в темный цвет, под цвет глаз, а у горла на светло-золотистой коже выделялся оправленный в золото рубин величиной с птичье яйцо. Корнелия казалась очень красивой и хрупкой. Когда они с отцом приблизились, Юлий почувствовал аромат ее маленького венка из вербены и цветов майорана. Цинна отпустил руку дочери и задержался на шаг позади.
— Я передаю Корнелию твоим заботам, Гай Юлий Цезарь, — официально произнес он.
Юлий кивнул.
— Я принимаю ее.
Юлий повернулся к Корнелии, а та в ответ подмигнула.
Когда они встали на колени, Юлий снова уловил аромат цветов и невольно покосился на ее склоненную голову. Любил бы он ее, если бы не знал Атександрии или если бы встретился с ней до того, как побывал в домах, где женщин покупают на ночь или на час? Тогда — целый год, нет, целую жизнь назад — он не был к этому готов. Над их головами жрец тихо забормотал молитвы, и Юлию это понравилось. Глаза Корнелии были мягкими, как летняя ночь.
Вся остальная церемония слилась для Юлия в одно пятно. Они произнесли простые клятвы: «Куда ты идешь, туда и я», потом стояли целую вечность на коленях перед жрецом, а потом очутились на солнце, толпа кричала им «Felicitas!»,[26] и Марий попрощался с ним, сильно хлопнув по спине.
— Ты стал мужчиной, Юлий! Или она очень скоро сделает тебя им! — громко произнес он с озорным огоньком в глазах. — Теперь ты носишь имя отца. Он бы тобой гордился.
Юлий крепко пожал ему руку в ответ.
— Я сейчас нужен тебе на стенах?
— Думаю, пару часов обойдемся без тебя. Явишься ко мне к четырем пополудни. Думаю, к тому времени Метелла выплачется.
Они ухмыльнулись друг другу, как мальчишки, и Юлий на миг остался в пустоте, один со своей невестой в толпе поздравляющих. К нему подошла Александрия; он улыбнулся и неожиданно заволновался так, что стеснило горло. Ее темные волосы были перевязаны металлической нитью, а в темных глазах было столько прошлого…
— У тебя красивая брошь, — сказал он.
Александрия похлопала по ней рукой.
— Ты удивился бы, если бы узнал, сколько людей сегодня о ней спрашивали. У меня уже есть заказы.
— Торгуешь на моей свадьбе! — воскликнул Юлий.
Девушка без тени смущения кивнула и официально произнесла:
— Пусть боги благословят ваш дом.
Александрия отошла, и Юлий повернулся к Корнелии.
В ответ на вопросительный взгляд он ее поцеловал.
— Очень красивая. Кто она? — спросила она с некоторым беспокойством.
— Александрия. Рабыня из дома Мария.