Гай опять посмотрел на Корнелию, поправляя тогу, и увидел, что ее глаза открыты. Юноша приблизился к ней и поцеловал в губы, чувствуя новый прилив страсти. Он опустил руку к ее груди, а Корнелия вздрогнула и прижалась к нему. Он оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание.
— Гай, ты придешь ко мне снова?
— Приду, — ответил он, улыбаясь, и с удивлением обнаружил, что не кривит душой.
— Хороший полководец готов к любой неожиданности, — заявил Марий, вручая Гаю какие-то бумаги. — Это денежные расписки. В твоей руке они не хуже золота, потому что выписаны из городской казны. Я не собираюсь получать по ним деньги. Это подарок тебе.
Гай посмотрел на цифры и заставил себя улыбнуться. Сумма была велика, но едва покроет его долги у ростовщиков. Пока Марий готовился к возвращению Суллы, он не очень-то присматривал за племянником, а Гай несколько месяцев подряд постоянно брал в долг у разных людей, покупая женщин, вино и скульптуры, — все для того, чтобы укрепить свое положение в городе, который уважал только золото и власть. С помощью одолженного богатства Гай молодым львом вышел на пресытившуюся арену светской жизни. Даже те, кто не доверял его дяде, поняли, что с Гаем нужно считаться. Его потребности росли, а богачи боролись за право стать следующим, кто предложит деньги племяннику Мария.
Марий уловил разочарование Гая и истолковал его как беспокойство о будущем.
— Я думаю, что одержу победу, но только глупец, имея дело с Суллой, не строит планов и на случай катастрофы. Если дело пойдет не так, как я хочу, бери эти расписки и уезжай из города. Здесь еще и рекомендательное письмо, по которому ты сможешь уехать на любом корабле легиона в какой-нибудь далекий форпост империи. Я… я к тому же составил бумагу, где объявляю тебя сыном своего дома. Ты сможешь поступить в любой легион и несколько лет завоевывать себе воинскую славу.
— А если ты, как и хочешь, раздавишь Суллу?
— Тогда мы займемся твоей карьерой в Риме. Я найду тебе должность, которая дает пожизненное членство в сенате. Такие должности ревниво охраняются, и получить их трудно, но возможно. Обойдется нам в целое состояние. Зато ты станешь в сенате своим, одним из избранных. И кто знает, какое будущее тебя ждет?
Гай ухмыльнулся, заражаясь энтузиазмом Мария. Расписками он оплатит самые срочные долги. Только вот ходят слухи, что на следующей неделе арабские принцы привезут на продажу новую породу военных коней, огромных жеребцов, которые слушаются легчайшего прикосновения. Они будут стоить немалых денег — как раз столько, сколько дадут ему эти расписки. Гай на ходу засунул бумаги в тогу. Кредиторы, конечно же, еще немного подождут.
Гай стоял поздним прохладным вечером перед домом Мария и размышлял, чем заняться до рассвета. Город был темен, но отнюдь не тих, да и Гай не был расположен ко сну. Где-то торговцы и извозчики поносили друг друга бранными словами, стучал молот кузнеца, громко смеялись люди и разбивалась посуда. Город, в отличие от поместья, был всегда полон жизни, и Гаю это нравилось.
Он мог пойти на форум и послушать ораторов при свете факелов или присоединиться к одному из нескончаемых дебатов с другими молодыми нобилями, пока рассвет не загонит их всех в кровати. Или же отправиться в дом Дирация и удовлетворить другие аппетиты. Правда, лучше не ходить одному по темным улицам, подумал он, вспоминая, что Марк предупреждал его о рапторах, грабителях, которые подстерегают жертв в темных аллеях. Ночной город скрывал в себе опасности, а в лабиринте безымянных улиц было легко заблудиться. Один неверный поворот мог завести прохожего на узкую улицу, заваленную кучами человеческих экскрементов среди огромных луж мочи; впрочем, запах обычно являлся достаточным предупреждением.
Месяц тому назад Гай, скорее всего, собрал бы компаньонов для бурной ночи, но теперь в его мыслях все чаще и чаще возникало одно-единственное лицо. От встреч его страсть не угасала, а начинала гореть еще сильнее. Корнелия, наверное, вспоминает о нем. Он пойдет к дому ее отца, перелезет через внешнюю стену и снова проберется мимо охранников.
Гай улыбнулся, вспоминая неожиданный страх, охвативший его, когда в последний раз он оступился и повис прямо над уличными камнями. Он знал уже каждый дюйм этой стены, но любая ошибка может закончиться переломом ноги или чем-то похуже.