– Так-то оно так, и твоя логика понятна. Но вспомни, когда звонил по телефону генерал Кондзеровский? Как сказал Пахом, ещё до прибытия в резиденцию команды разведчиков поручика Силина. Так что генерал Кондзеровский о ней ничего не знает. Думает, что дворец охраняют только семеро боеспособных джигитов, оставшиеся без лошадей в результате нападения на царский выезд. Остальных Михаил отослал в Петроград. Получается, что ночью дворец в Гатчине практически беззащитен. Даже сорок плохо обученных пехотинцев должны справиться с семью безлошадными кавалеристами. К тому же их будут поддерживать два броневика. Так что вывод ясен – нужно давить Михаила ночью во дворце. Устраивать засаду на дороге чревато – наверняка утром во дворец прибудут джигиты из «дикой» дивизии, чтобы сопровождать Михаила в Сенат. Наверняка они обнаружат броневики засады и ликвидируют их. После нападения на царские кареты охрана Михаила настороже и при малейшем подозрении будет открывать огонь на поражение. Броневики и даже хорошо замаскировавшихся вооружённых людей от всадников-ветеранов не спрячешь. У настоящих джигитов даже кони чуют засаду.
Мне так и не удалось полностью досказать свою мысль Кацу. Раздался стук в дверь, и появившийся Пахом доложил:
– Ваше величество, как вы и приказывали, поручик Силин прибыл. Разрешите пригласить его в кабинет?
– Давай, Пахом, зови!
Вошедший поручик попытался что-то доложить. Но я остановил Силина вопросом:
– Поручик, в твоей команде гранаты есть?
Удивлённо вытаращив на меня глаза, Силин ответил:
– Так точно, имеются!
– Хорошо! Сегодня ночью на резиденцию ожидается нападение. Со стороны нападающих будут использоваться броневики. Так что против них твои ребята должны будут применить гранаты. Твои разведчики обучались отражению атаки противника на бронетехнике?
– Так точно, каждый зачисленный в команду разведчиков в обязательном порядке проходил обучение незаметному подходу к бронетехнике противника и её уничтожению. Вот нижние чины команды связи таких навыков не имеют.
– Тогда гранаты раздашь только разведчикам. Связисты при появлении броневиков пускай не дёргаются и ведут огонь только по пехоте противника. Слушай, поручик, если у тебя люди обучены незаметно подкрадываться к бронетехнике противника, то сформируй группу из самых ловких ребят для уничтожения броневиков. Их, скорее всего, будет две единицы. Пехоты до пары взводов. Для твоих орлов уничтожить этих террористов будет лёгкой разминкой. В плен обычных бойцов можно не брать – меньше мороки их содержать и охранять. Меня интересуют только люди, отдающие команды рядовым бандитам. Да, и ещё: телефонизированный пост перед воротами в резиденцию ты уже поставил?
– Команду дал, и сейчас туда тянут кабель.
– Поставить его дальше и замаскироваться. При появлении противника себя не обнаруживать, а только сообщить в штаб об их появлении. Когда бой начнётся, их задача – уничтожать пытающихся скрыться террористов. Вроде всё. В ходе боя задачи могут меняться, поэтому пускай связисты протянут линию связи из вашего штаба сюда в кабинет. Выполняйте, поручик, время пошло. На дворе уже темно, и незваные гости скоро могут начать хулиганить.
Когда за поручиком закрылась дверь, мы продолжили с Кацем спор о возможности нападения на дворец именно сегодня ночью. Приведённые мной факты как-то не убедили моего друга. Если раньше он утверждал, что засаду организуют где-нибудь в укромном месте дороги между Гатчиной и Петроградом, то теперь занял позицию, что нападение произойдёт в самом городе. Пехотинцы будут стрелять и метать гранаты с верхних этажей ближайших к месту нападения зданий, а броневики выкатятся из какой-нибудь подворотни и откроют массированный пулемётный огонь по императорскому кортежу. И не важно, в карете будет сидеть Михаил или в автомобиле – от такого огня четырёх пулемётов с близкого расстояния спасения нет. Кац говорил убедительно. К тому же он постоянно намекал, что если бы моя идея была правильна, то противник уже предпринял бы действия по штурму дворца. Любой тихоходный броневик уже докатил бы до Гатчины, а пехоту перебросили бы на автомобилях. У куратора операции по ликвидации Михаила, судя по предыдущему нападению на царские кареты, проблем с нахождением грузовиков для проведения акций нет. Его убедительные, в общем-то, слова несколько снизили мой боевой настрой на немедленное отражение нападения заговорщиков. Вместе с Кацем мы начали думать, что предпринять по отражению такого нападения в условиях города. Мыслей было много, и с полчаса мы планировали, как безопасно Михаил будет добираться до Сената. В основном разрабатывали маршруты движения, но не забыли и о действиях увеличенного контингента охраны. А затем пришло время телефонных переговоров. Ведь к операции «Сенат» было решено привлечь не только джигитов Ингушского полка и солдат из полка Особой армии, прибывших со мной из Луцка, но и юнкеров офицерской школы. Я замучился, ожидая, когда меня соединят со штабами подразделений и начальником Офицерской школы.