Так что я старался не смущать связистов своим недовольством их внешним видом. Начнут оправдываться, а тем более испугаются недовольства царя, и что-нибудь напутают. Кабель уже протянут, и я сам смогу быстро подключить эти древние полевые телефоны, но зачем это делать? Нельзя показывать себя технически продвинутым специалистом – не монаршее это дело. Поэтому я продолжал сидеть и наблюдать, как два мужика затаптывают чистый паркет прихожей своими грязными сапогами. Слава богу, они топтались только у стола, на котором вскоре и был подключён полевой телефон с нелепо торчащей из него ручкой. Чисто взрывмашинка, которой я пользовался, пуская под откос германский бронепоезд, только эта конструкция была раза в три больше и имела переговорную трубку. Нелепая вещь, и в моем мозгу сразу же возникли мысли, как упростить неудобную конструкцию. Но мысли мыслями, а противник наседал сейчас, и я, наплевав на удобства аппарата и качество связи, стал орать в телефонную трубку, как обычный офицер русской армии в полевых условиях.
Поручика Силина рядом с телефонным аппаратом не было, и пока за ним бегали, я оттачивал в своей голове план предстоящей атаки. Идея была хороша, но минуты через три от неё пришлось отказаться. Ситуация резко поменялась, по крайней мере в моём представлении. Звуки перестрелки изменились. К выстрелам винтовок и изредка звучавшим очередям трёх пулемётов – как я думал, один из них был наш и установлен в чаше фонтана, – ставших уже привычными, добавился злой лай ещё двух пулемётов. И то, что меня обрадовало – трескотня нескольких ружей-пулемётов. Звук их выстрелов я слышал не раз и не сомневался, что в бой вступили бойцы спецгруппы. А кто ещё мог быть вооружён ружьями-пулемётами? К тому же по времени уже можно было ожидать возвращение спецгруппы из Петрограда. Я попытался по звукам перестрелки понять действия спецгруппы. Понял только, что наши давят – одиночных винтовочных выстрелов становилось всё меньше, и исчез звук работы дальнего пулемёта. Этот мой вывод совпал по времени с подходом к телефону поручика Силина.
Я ещё ничего не сказал, как поручик начал свой доклад, и прежде всего это касалось сил напавших на резиденцию императора. Он как бы опровергал мои слова о том, что возможна террористическая акция, в которой будут участвовать, скорее всего, два броневика и усиленный взвод пехоты. Несколько волнуясь, что приходится уточнять слова императора, он доложил:
– Ваше величество, территория резиденции подверглась нападению большой банды террористов. Я оцениваю силы напавшего на нас противника человек в триста-четыреста. Слава богу, мы знали, что резиденцию будут атаковать броневики. Поэтому появление их не было неожиданностью, и подготовленная группа гранатомётчиков уничтожила их ещё до атаки резиденции пехотой противника. Кроме броневиков гранатомётчики поразили и три грузовых автомобиля с пехотой противника. Напавших слишком много, поэтому пока удалось их только локализовать, а не уничтожить. Для этого задействованы все силы, включая связистов. Поэтому и линия связи во дворец проложена с задержкой.
– Это ладно. Ты слышишь только что возникшую перестрелку, и мне кажется, она происходит в тылу у неприятеля на подъезде к воротам. Скорее всего, это спецгруппа пробивается в резиденцию на помощь императору. Она уже должна возвращаться с задания, на которое я направлял спецгруппу. Твоя задача – довести до подчинённых, что к нам подошла помощь и чтобы они вели огонь аккуратно. Ни в коем случае не стрелять в людей, одетых в кожаные куртки, и в бронированные грузовики. Понятно?
– Так точно, ваше величество. Все офицеры и нижние чины моей команды не раз видели бойцов и бронеавтомобили спецгруппы, так что дружественного огня по ним не допустят даже без приказа. Но я всё равно доведу до подчинённых, что к нам подошла помощь и нужно вести огонь аккуратнее. Разрешите выслать связников к спецгруппе?