Возле тронного зала стояла стража. Тогда я упала на колени, закричала:
– Ваше величество! Наложница Вон не виновата. Я прошу освободить ее!
Двери тронного зала так и не открылись, зато вышел личный евнух императора и сообщил, что при следующей попытке саботажа я буду вновь заключена под стражу. Также он сообщил, что у меня есть право выйти на протест на дворцовую площадь и если меня кто-нибудь поддержит, то император рассмотрит мое заявление.
Перед дворцовой площадью было по-прежнему пустынно, где-то вдалеке кричали птицы. В изнеможении опустившись возле ступеней перед закрытыми дверями тронного зала я прикрыла глаза и начала молиться, приговаривая: “Пожалуйста, смилостивитесь над наложницей Вон. Прошу вас, император”.
Мои речи становились все тише и их никто не слышал, кроме меня. Я просидела в такой позе несколько часов, совсем не обращая внимания на то, что светило солнце. Зато ночью я хорошо прочувствовала порнизывающий холод, иногда подмечая снующие тени под сводами дворцам. Краем глаза я даже уловила кого-то из принцев, кажется, это был Бош-и. Он долго стоял, неотрывно следя за мной.
Где же восьмой принц? Он обещал помочь. Я знала, что вот-вот он явится. Ему непременно должны были доложить о том, что непокорная служанка Ми Юн, кузина его умершей жены, протестует против взятия под стражу наложницы Вон прямо перед императорским дворцом.
Я говорила самой себе, что с минуты на минуту он явится и преклонит колени рядом со мной, тогда императору не останется ничего, как рассмотреть обращение и тогда, может быть, он пересмотрит свое решение. Но никто не появлялся.
– Ми Юн, ты совсем замерзла, пойдем внутрь, – голос принадлежал Бош-и. Он подошел ко мне и дотронулся до плеча.
Мое сознание не сразу откликнулось, мысли теперь текли медленнее, вероятнее всего, так сопротивлялась психика происходящей средневековой трагедии. Если бы я родилась в этом времени, может быть смирилась бы, но, прожив всю жизнь в современных реалиях, я не смогла принять то, что происходило сейчас. Даже в моменты, когда я дрожала от холода и почти теряла сознание, я решила, что буду стоять здесь до последнего, пока не умру.
– Я не уйду, – смогла лишь выдавить я и благодарно улыбнулась Бош-и из последних сил. Просто за то, что он поддерживал меня как мог. Он был настоящим другом.
Тринадцатый принц присел рядом и заглянул мне в глаза.
– Подумай о наложнице Вон. Она отдала свою жизнь вместо твоей, она пожертвовала всем, а ты хочешь рисковать и погибнуть здесь. А если и выживешь, то император тебя не пожалеет после такого.
Слезы полились из моих глаз.
– Мне все равно. Я никогда не смирюсь с такой несправедливостью. Никогда!
Принц вздохнул и собрался вернуться под сень дворцовой крыши.
– Бош-и! – резко окликнула я его и он обернулся. – Ты не видел восьмого принца? Разе он еще не здесь? Он ничего не знает?
Бош-и ничего не сказал, но в глубине его глаз я увидела сожаление.
– Забудь! – прошептала я и отвернулась. Я не хотела слышать ничего, чтобы он мог сказать. Пока еще было время. У восьмого принца еще было время прийти ко мне.
Глава 46.
Утро меня настигло на том же месте. Со стороны я смотрелась, вероятно, очень жалко - с растрепанными волосами, в белом спальном ханбоке, с изможденным лицом. Боль в ноге сейчас заглушала многие чувства, и я изменила позу, облокотившись рукой о брусчатку.
В таком полулежачем положении мне немного полегчало, но теперь я видела перед собой лишь серые камни, лишь изредка поднимая голову к небу, которое вовсе и не думало расцветать.
Даже природа сейчас вняла моей душе и обрисовала все вокруг серыми масляными красками. Свинцовые тучи нависали над головой и вот первая капля упала на камень. Вторая. Третья… Вскоре дождь затарабанил по брусчатке, дворцовым крышам и моей голове.
Безнадежно я всматривалась в дворцовые ворота, мрачно блестевшие золотистыми изображениями спящих драконов. Длинные волосы совсем расплелись и теперь мокрыми змейками свисали вдоль всего тела, делая мне еще холоднее. Я беспрестанно дрожала, но даже не пыталась хоть как-то согреться.
Кажется, мое смирение со смертью никуда не делось, мне было не страшно. Вдруг вдалеке я увидела фигуру человека. От капель дождя на ресницах зрение расплывалось и я никак не могла сосредоточить его на мужчине в светло-голубом дождевом ханбоке. Он нес в руках зонт горчичного света и держал его обеими руками, словно боялся, что тот улетит.