Верная служанка только всплеснула руками.
– Идем, поможешь мне наложить мази и повязку, – кивнула я на кабинет, где хранились лекарственные средства.
К вечеру рука успокоилась. Она опухла и я не могла ей двигать, но по крайней мере не так ныла, особенно, если ей не двигать. Размышляя о случившемся, я решила, что единственный вариант для меня - встретиться лично с Чингом и поговорить с ним. Если он завтра уедет, то потеряю шанс поговорить и расставить все точки над “и”, а еще два года в неведении я не выдержу.
Я отправила Ши Хи во дворец с посланием. Конечно, был риск того, что кто-то перехватит записку, но я доверяла служанке. Даже под страхом наказания она бы не выдала меня, тем более записка была надежно спрятана в ее рукаве и она должна была передать ее не лично, а через дворцовую служанку, которой я однажды помогла избежать наказания в виде палок за небольшую провинность. В записке я написала такие строки:
Бывало, дойду до самых истоков ручья.
Присев, созерцаю, как всходят вдали облака.
Оставалось лишь ждать и надеяться, что он поймет эти строки. Сама же я отправилась на берег озера Двух солнц, который был пристанищем для успокоения моей души. Присев на камень, принялась ждать, посматривая на водное зеркало, в котором отражались проплывающие небесные барашки.
Поднимался ветер и сгущались тучи, поэтому спокойная водная гладь время от времени покрывалась рябью. На удивление, мыслей в голове не было, она была легкой, а в душе роилось радостное предвкушение от встречи, иногда затмеваемое страхом от того, что принц не придет. Но часть меня верила, что мы должны поговорить.
Глава 62.
Шорох привлек мое внимание и я оглянулась. Четвертый принц пожаловал собственной персоной, но от его взгляда у меня поползли мурашки. Он все еще не простил меня или вновь носил свою маску отчуждения от всего мира?
– Давно ждешь? – спросил он, подойдя ближе.
Я встала немного неуклюже - после пыток и сырости, в которой я провела долгое время, нога стала значительно слабее, как бы я не растирала ее мазями, но я уже свыклась с этим, замечая лишь в те моменты, когда пыталась резко двигаться.
Поклонившись, я сказала:
– Я только пришла, принц. Рада вас видеть…
Он молчал, стоя ко мне боком и глядя туда же, куда я смотрела минуту назад. На поверхности озера плыли нечеткие отражения вечерних темных деревьев. Сам принц напоминал сейчас мрачную серую статую - гениальное творение художника. Задул сильный ветер и “статуя” наконец моргнула, черные ресницы дрогнули, а Лю Чинг глянул искоса на меня.
– Я завтра уеду. Ты же слышала, что сказал император. Мне нужно окончить строительство дворца.
– Почему вы не появлялись эти два года во дворце или хотя бы не написали мне весточку о себе? – проигнорировала я его фразу о будущем отъезде.
– Это не имело смысла. Я же сказал - вы свободны от меня, – после некоторого молчания холодно произнес Чинг.
Мне показалось, что ледяная рука сжимает мое горло и перекрывает дыхание. Стало тяжело дышать, в висках застучал пульс. Он так долго добивался моей любви, неужели теперь, когда я сама бросаюсь к нему в объятия, он отвергает меня?
Тем временем принц отвернулся и медленно пошел прочь той же дорогой, какой пришел.
Некоторое время я еще стояла, застыв словно соляной столб, и никак не могла совладать со своими мыслями. Что мне теперь делать? Отпустить его или ….?
Лю Чинг уже давно скрылся, как я вдруг потеряла всякую гордость, и бросилась вслед за ним. У меня получилось нагнать принца лишь на садовой дорожке, где могли быть посторонние глаза, но я не обращала на это внимание. По крайней мере здесь стояла высокая стена, отгораживающая северную башню дворца от сада.
В былые времена я могла стоять на ее смотровой площадке очень долго или даже пить чай с Бош-и в беседке, установленной прямо за зубчатым каменным заборчиком на плоской каменной крыше. Подбежав к принцу, я крепко обняла его сзади, сцепила руки, не собираясь выпускать дорогого мне человека, и зашептала сквозь слезы:
– Прошу вас, ваше высочество! Для меня еще ничего не закончено. Разве вы готовы так легко отказаться от меня? Я не верю, что вы меня разлюбили. Не верю!
Последние слова были скорее похожи на рыдание, но меня это уже не заботило. Чинг замер и некоторое время стоял не шевелясь. Я не видела его лица, но зато чувствовала, как бьется гулко его сердце. Затем он поднял руки и положил их на мои, нежно прикасаясь к коже и стараясь не трогать замотанное запястье.