– Ми Юн, если хочешь плакать, лучше плачь, – принц был поистине хорошим другом, но сейчас он никак не мог помочь мне.
– Я просто хочу побыть одна, – я нашла в себе силы произнести эту фразу и вновь невидящим взглядом уставилась за окно на проносившуюся мимо кавалькаду скал, деревьев, кустов.
Даже когда повозка остановилась и я увидела небольшой, но уютный домик, обнесенный оградками, то не сразу поняла, что мы приехали. Бош-и помог выбраться и я осмотрелась. Несмотря ни на что, место было очень красивое и я сразу отметила огромные вековые дубы с шелестящими кронами. Смотреть на них можно было прямо со второго этажа ханока, где стояли плетеные стол и стулья.
– Как тут красиво! – улыбнулась я другу, чтобы порадовать его и он дружелюбно ответил:
– Мой дом тут неподалеку, – принц махнул рукой в сторону. – Всегда приходи ко мне в гости. Я буду ждать тебя в любое время дня и ночи.
– Благодарю тебя, тринадцатый принц, – склонила я голову.
Внутреннее убранство ханока было очень светлым и приятным, я даже обнаружила шкаф с книгами, чему очень порадовалась. На столе уже стояли мои вещи, доставленные из дворца. Открыв деревянный сундучок я сразу же наткнулась на листы рисовой бумаги, которые использовала для того, чтобы упражняться в каллиграфии.
Бывало, дойду до самых истоков ручья.
Присев, созерцаю, как всходят вдали облака.
Мгновенно погрустнев, я закрыла сундук,прилегла на застеленный шелком топчан и закрыла глаза. Думать ни о чем не хотелось, мысли сейчас текли медленно и размеренно. Разве что боль в груди немного усилилась и мне пришлось встать вновь из-за нехватки воздуха. В последнее время приступы участились, теперь я могла и половину ночи крутиться,чтобы занять удобное положение и иметь возможность дышать полной грудью.
***
Дни потянулись вереницей, скоро наступила глубокая осень и теперь листва почти беспрестанно кружилась в воздухе, опадая сухостоем на землю. Чаще всего дни я проводила на веранде второго этажа, рисуя или читая книги. Бош-и так и не уехал в свое путешествие, сначала мы тайком поженились, хотя император и запретил отмечать церемонию, все же Бош-и привез мне много подарков и красивых платьев.
Затем мы хотели поехать в путешествие вместе, повидать далекие земли и океаны, но мое самочувствие ухудшалось, к тому же сильно болела нога, так что я оказалась привязанной к дому. В один из дней Бош-и все-таки привез придворного лекаря, хотя я и сопротивлялась, уже зная, что меня ожидает. Лекарь внимательно смотрел и слушал меня, в конце концов огласил вердикт:
– Госпожа Ми Юн, вы ждете ребенка.
Эту новость я восприняла спокойно, хоть внутри меня сразу же разлилось тепло и я словно согрелась, хотя долгое время мерзла. О том, что у меня будет ребенок, я давно догадывалась, но говорить об этом раньше времени не хотела.
Лекарь выглядел обеспокоенно, поэтому я сразу же задала вопрос, беспокоящий меня.
– Что-то не так?
– Ваше здоровье стремительно ухудшается, пульс и сердцебиение слишком частые… Если вы все-таки решите сохранить ребенка…
Я тут же перебила его:
– Я сохраню его. О другом варианте и речи быть не может.
Лекарь медленно кивнул.
– Что же. Тогда я буду наблюдать вас, постарайтесь реже передвигаться и стоять на холодном ветру.
Я слабо кивнула, чувствуя головокружение. Перед тем как лекарь вышел, я остановила его.
– У меня есть одна просьба для вас, прошу исполните ее.
– Да, я вас слушаю!
– Никому не говорите о ребенку. Бош-и я сама скажу, но во дворце знать не должны.
Лекарь кивнул.
– Вы можете на меня положиться, – тихо сказал он и вышел.
Тринадцатый принц воспринял новость эмоционально.
– Значит, у тебя скоро появится малыш? – обрадованно завопил он и тут же посерьезнел. – Значит, ты и Чинг…
Я лишь грустно кивнула. Объяснять тут было нечего. Тринадцатый принц для меня оставался другом, сердце же я давно отдала лишь одному человеку.
– В ближайшее время я отдам все указания. Мы найдем лучшую кормилицу для малыша, и накупим самой лучшей одежды, чтобы он ни в чем не нуждался, – засуетился Бош-и.
– У меня не хватит слов, чтобы сказать тебе о благодарности, которую ты заслуживаешь.
Принц положил ладонь мне на руку.
– Не нужно. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты моя сестрица и это навсегда. Только меня беспокоит, что ты стала очень бледна.
– Это ничего, – у меня почти не было сил говорить. – Главное, чтобы ребенок родился здоровым. И прошу тебя… Император ничего не должен знать.