– А я не хочу! – дерзко ответил четвертый брат в этот момент прижал меня к себе еще сильнее, словно свою личную собственность.
– Я всего лишь прошу, чтобы Ми Юн не пострадала, – медленным голосом произнес восьмой принц.
Они уперто смотрели друг на друга, словно два барана, и никто не решался отступить первым.
– Ты уверен, что она не шпионка? Слишком уж часто она оказывается там, где ей быть не следует! – прошипел Чинг. – У меня к ней есть вопросы
– ОНА НЕ ПРИ ЧЕМ! – грозно закричал Рель, не теряя самообладания. – Ради меня, отпусти ее. Ты же доверяешь мне?
Четвертый брат не ответил. Лю Рель сделал шаг назад и медленно опустил меч.
– Вот видишь! Положи меч, пусть она идет!
Но Чинг не собирался церемониться, без предупреждения он резко отпустил меня, и я упала на колени.
– Это был наш шанс узнать, кто убийца! Теперь мы остались ни с чем, – прорычал четвертый принц.
Я отползла к Лю Релю и он помог мне подняться. Теперь я была под надежной защитой восьмого принца и схватилась за его руку, словно за спасательный круг. Как я его теперь смогу отблагодарить, если он только что спас мне жизнь!
– Отведи меня туда, где случилось то, о чем ты толкуешь, – приказал Чинг, не смотря мне в глаза.
Через несколько минут мы были на том же месте, но поляна была пуста.
– Что? – я закружилась, осматривая деревья и кустарники вокруг. – Вот эти большие три ели, я за ними пряталась. Точно здесь все было, говорю!
– Тогда что же, трупы встали и сами ушли? – четвертый принц был несгибаем. Он смотрел на меня волком и я видела, что он очень злится.
– Чинг, смотри сюда, – позвал восьмой брат, склонившись под одним из деревьев.
Глава 14.
Я подошла и тоже наклонилась, пытаясь разглядеть, что же увидел Рель. Дерево в одном место было облито кровью.
Четвертый принц переглянулся с братом, после чего кинул еще один подозрительный взгляд на меня, а затем скрылся между деревьев. Я же поняла, что мои силы закончились и вновь упала в траву, обнаружив, что слезы льются сами по себе.
– Почему он так делает? Почему всегда грозится убить меня? – мне действительно было обидно до глубины души, ведь я ровным счетом ничего плохого не сделала ему.
Восьмой принц в нерешительности топтался неподалеку, а затем сделал несколько шагов и присел рядом со мной. Не думая о том, как это может выглядеть, я положила голову ему на грудь и зарыдала, ужасно жалея себя. Даже когда Рель положил руку мне на плечо и утешающе принялся поглаживать, явно смущаясь, я приняла как должное, совсем не думая о том, что это достаточно интимный жест.
На обратном пути мы прошли недалеко от арены, чтобы сесть в свои повозки и убраться прочь из дворца. Я еще раз вздрогнула от количества трупов. И все это сделал Лю Чинг практически в одиночку? Что же он чувствует и чувствует хоть какое-то сожаление, даже несмотря на то, что те убийцы сами хотели его убить?
Дома нас ждала Ке, заламывая руки. После начала нападения, всех гостей и придворных дам постарались увести подальше от дворца, поэтому она уехала раньше.
– Наконец-то! – кинулась сестра ко мне. – Я так беспокоилась за вас.
Увидев Лю Реля, она слегка склонила голову.
– Господин! Рада, что с вами все хорошо! – когда она обращалась к своему мужу, ее голос всегда становился спокойнее, но женским сердцем я чувствовала, что это лишь оболочка. Она слишком его любила, чтобы позволить себе истерики. Зато неплохо отрывалась на мне.
Когда мы вошли в мою комнату, она набросилась с нравоучениями.
– Ми, ты разве не понимаешь, что могла погибнуть? Что же там случилось?
Изнемогая от усталости, я лишь взяла ее за руку и успокаивающим голосом произнесла:
– Сестра, со мной и Релем правда все хорошо. Мы не пострадали. Пожалуйста, давай отдыхать, иначе твоя сестренка уснет прямо у тебя на плече.
– Мне нужно перевязать твою шею, – Ке велела служанкам принести чистую тряпицу и воду. Аккуратно промыв шею, она замотала ее и помогла мне переодеться. Кое-как обтеревшись, я буквально свалилась в постель. Последнее, что я видела перед тем, как провалиться в сон - взгляд Реля, чувствовала его нежные прикосновения, которые он мне дарил в лесу, чтобы успокоить, и нежные слова, от которых я таяла.
На следующий день сестре стало плохо. Она не выходила из комнаты и к себе не пускала. Иногда я слышала ее кашель и мне было невыносимо грустно от того, что я не могу ей помочь.