В этот момент щегол закончил свою трель и упал замертво.
С утра юная принцесса растворила окна, рассказывая матери, что всю ночь она чудесным образом слышала пение птицы прямо под её окнами. Однако, стоило ей выглянуть наружу, как она вскрикнула от восхищения. Прямо под её окнами, покрытый снегом, стоял цветущий куст шиповника с сотнями красивейших красных бутонов.
Глава 20.
Когда я закончила свою сказку, Ке спала, а на её щеке застыла слеза.
***
Дни потекли вновь своим чередом. Осень полностью вступила в свои права, и я всё чаще куталась, вспоминая комфортные обогреватели и калориферы, до создания которых оставалось ещё тысяча лет. В один из таких холодных дней Лю Рель засел в своей библиотеке с самого утра, и почти сразу распорядился принести ему чай. В тот момент, когда я несла сервиз на подносе, мне попалась Чон Го, которая не преминула отпустить едкое замечание:
– Ох, может быть нам не стоит больше нанимать служанок. Ты всегда сможешь заменить одну из них, – с усмешкой сказала она.
Я слегка поклонилась, насколько это было возможно сделать с подносом, и парировала:
– Мне не чужды людские хлопоты. Я могу и чай приготовить, и одежду постирать, если будет нужно. В этом нет ничего зазорного, – на последней фразе я гордо вскинула голову.
Выражение лица Чон Го нужно было видеть. Несмотря на свою внешнюю задиристость, все, что у нее было - лишь ее происхождение, в остальном же она была проста как медяк. Девица хотела сказать что-то ещё, но тут из библиотеки выглянул восьмой принц:
– Госпожа Го, это я распорядился, чтобы Ми Юн принесла мне чай.
Чон Го злобно взглянула на меня и, ничего не ответив, пошла прочь, едва не столкнув меня вместе с подносом.
– А она горячая штучка! – усмехнулась я, когда вошла внутрь.
– Горячая штучка? – рассмеялся Рель, прикрыв за мной дверь.
– В смысле, дама с огоньком. Такая… уф! – если честно, я говорила первое, что пришло на ум, не задумываясь о том, что некоторые фразы могут вызвать недоумение у здешних людей.
Восьмой принц принял задумчивое выражение лица, явно пытаясь понять, что я имела ввиду. Это вызвало у меня смешок.
– Давайте лучше пить чай, – наконец сконфуженно произнёс он, и я принялась осторожно наливать горячий напиток из фарфорового зеленоватого заварника, украшенного расписными лотосами, в крошечные кружки. Я уже привыкла к тому, что распитие чая здесь было особой церемонией, поэтому следовала всём её заветам не спеша.
Когда напиток был готов к употреблению, я села неподалёку от Реля на мягкий ковёр и, краем глаза наблюдала за принцем. Он должен был отпить чай первым, после чего я могла бы последовать его примеру. Всё время, пока я готовила чай, он не сводил с меня взгляда и теперь я немного краснела.
Ничего не говоря, Рель сделал глоток, потом ещё один. Молча мы испили наш напиток, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Наконец, принц достал чернила, перо и принялся аккуратно выводить иероглифы.
Я вытянула голову, изо всех сил стараясь рассмотреть, что он пишет, но разобрать было тяжело, как я не старалась. Обратив внимание, что Рель перестал писать и сейчас смеётся, глядя на меня, я смутилась и опустила взгляд в пол.
– Если тебе интересно, что я пишу, ты можешь подойти и прочитать, – предложил он.
Я встала подле него, а Рель отложил пергамент, взял чистый и принялся выводить текст.
Ветер под вечер тучи развеял,
ясная ночь холодна.
Яшмовым блюдом в Вечную Реку
катит беззвучно луна.
Что этой жизни, что ночи этой
краток миг счастья земной…
В новую осень вновь любоваться
где буду светлой луной?
– Красивый стих, – отметила я. – Кто его автор?
– Китайский поэт Су Ши написал эти строки во время ссылки в Сюйчжоу. Пейзажи там были настолько красивы, что он не мог не восторгаться ими. Время, которое провел он в тех местах, стало для него весьма приятным, – пояснил принц. – Может быть вы тоже напишите стих об осени?
– О, – смутилась я. – К сожалению, наизусть не помню, хотя…
В памяти всплывали строки из какой-то забытой песни. Что же несколько строк, пожалуй, вспомнить я смогу.
Я подошла ближе к столу и встала с обратной стороны.
– Разрешите! – я кивнула на чернила и перо, которое Рель всё ещё держал в руке. Он торопливо передал мне его и я, слегка наклонившись, принялась выводить иероглифы. Приходилось их подбирать так, чтобы они приобретали рифму, но в итоге у меня получилось.