Бош-и принялся собирать мелкие ветки и бревна, чтобы разжечь костер с помощью специального кремня, а я находила самые красивые листья под снегом, еще не успевшие завянуть, и делала из них букет. Вскоре мы грелись у уютного костра, пили настойку и смотрели на обледеневшее озеро.
После первого глотка я почувствовала, как теплота потекла внутрь, а настроение поднялось еще больше.
– Хорошо, когда есть настоящие друзья, с которыми можно вот так посидеть, – сказала я.
– Я подумал, что тебе нужно выйти из имения, все-таки непросто терять близких, – отметил принц. – Очень рад, что мое предположение оказалось верным и тебе стало веселее.
– Ке была для меня всем… Она мне помогла. Очень. Если бы не она, не думаю, что я бы здесь выжила.
– Неужели тебе правда пришлось так тяжело? – принц выглядел удивленным.
– Здесь, в этом месте я нашла себя, но с другой стороны, иногда мне приходится ходить по тонкому льду, чтобы не ошибиться. Ты понимаешь меня?
Я была уже немного пьяна, и мне ужасно хотелось поговорить по душам, но все же я держала себя в руках. Даже Бош-и я не могла доверить свою тайну.
– Думаю, да, – ответил принц и приложился к бутылке, сделал глоток, а затем передал ее мне.
– А знаешь, ты мне нравишься! – воскликнула я. – Мне даже кажется, мы с тобой в чем-то похожи. У тебя душа… как бы это сказать, свободного человека. Ты любишь рисовать, музыку и совсем не стремишься владеть троном.
– Политика никогда не была мне интересна, – вздохнул Бош-и. – Хотя моя мама хотела, чтобы я получил хотя бы немного власти в свои руки.
– Твоя мама. Ты часто с ней видишься? – спросила я.
– Она живет в отдельной резиденции, не столь далеко отсюда, и иногда я езжу к ней, –- пожал плечами Бош-и. – Но она совсем не такая как я, и даже, кажется, стыдится того, что я художник и музыкант.
Принц вскочил, словно что-то вспомнил, и достал из сумки, прикрепленной к седлу, небольшой музыкальный инструмент, похожий на дудочку.
Он прислонил ее к губам и из бамбуковой палочки полилась приятная веселенькая мелодия.
Сыграв музыку, он отложил ее и отпил напитка.
– Как думаешь, твоя мама счастлива? – внезапно спросила я его.
Бош-и ответил не сразу.
– Я никогда не думал об этом, но думаю, что да. Она одна из тридцати двух наложниц императора, имеет все, что хочет, даже отдельное имение. Лучшие одежды и украшения у нее есть, а большего ей и не надо.
– Любопытный мир, – сказала я. Кажется, настойка совсем ударила мне в голову. – Здесь принято быть вещью мужчин и не иметь своего слова. Неужели женщины не хотели бы ничего изменить?
– Ты говоришь странные вещи, но, наверное, этим ты мне и нравишься. К тебе в голову порой приходят мысли, за которые тебя могли бы казнить, дойди слухи до императора.
– Вот, – я напилась и была готова толкать целую речь. – Здесь все завязано на том, чтобы казнить, следовать определенным законам и доносить друг на друга. Но однажды, –- я вытянула руку и махнула ей куда-то в небо, глядя торжественно на мрачно-серые тучи. – Однажды настанет свободный мир, где не будет ни господ ни рабов. Делай, что хочешь! Иди, куда хочешь!
– Ми Юн, перестань, – испуганно пролепетал Бош-и. – Здесь нас никто не услышит, но будь аккуратна. Не стоит говорить это вслух, или у тебя точно будут неприятности.
– Не волнуйся! – беспечно сказала я. – Меня так просто не сломить. Я здесь для чего-то важного и я это чувствую.
После того, как мы допили настойку, принц предложил поехать тайно повеселиться и, конечно же, я согласилась. Одевшись в заранее припасенные Бош-и плащи с накидками, мы двинули по увеселительным трактирам - сугакам, которые представляли собой грубые каменные сарайчики, тем не менее украшенные большим количеством цветных фонариков и деревянных изваяний. В каждом таком заведении мы останавливались посмотреть кукольный театр.
Под горячительные напитки ухахатывались с представлений, который там показывали. Особенно мне понравилась сценка, в которой внезапно вернулся муж Чон Лунь и застал свою жену с любовником. Те потешно придумывали объяснений, в итоге Чон Лунь даже пришлось сказать, что ее любовник - это демон, который соблазнил ее. В конце концов, “демон” сбежал через окошко, чуть не застряв в нем, а Чон Лунь спела красивую песню для своего мужа.
Концовка представления была не столь радужной - на следующее утро муж Чон Лунь увидел вчерашнего “демона” и зарубил его, поняв, как его ловко провели вокруг пальца. В другом сугаке мы смотрели театр теней, в котором маски и тени передвигались под заунывную мелодию.