Еще немного обговорив сложившуюся ситуацию, вскоре все разошлись, кроме Хё. Казалось, он дремлет, но периодически его лицо подрагивало и принимало презрительно-высокомерное выражение, словно принца до краев переполняла ненависть и никак не могла найти выход.
Вечером все братья вновь собрались в тронном зале и у каждого из них было напряженное выражение лица, кроме Лю Чинга, который был уверен, что уж его-то точно не выберут. Несмотря на то, что ритуал должен был проводиться по правилам, каждый из братьев знал, что результаты будут подтасованы в пользу наследного принца Тиана либо амбициозного Хё. Тот, кто будет проводить ритуал, должен был пройти через всю площадь лицом-к-лицу с народом, а Чинг давно имел дурную славу из-за своей маски и уж явно был не тем, кто будет проводить обряд.
Советник императора раздал таблички с именами принцев каждому в руки, после чего торжественно вынес крытую тубу и каждый из принцев заложил свою табличку внутрь.
Лю Хё стоял с ухмылкой, победно оглядывая братьев, словно был уверен в том, что он избранник небес.
Император зачитал заклинание:
– Боги на небесах, мы просим вам смилостивиться над Сеонгом и избрать человека, достойного провести ритуал, того, кто будет обладать луной и звёздами, наделенный силою небес и яркостью солнца.
Советник перевернул тубу несколько раз, смешивая таким образом таблички, а затем сунул руку внутрь и достал табличку.
В тронном зале наступила полная тишина.
– Избранником небес выбран четвертый принц Лю Чинг, – громогласно сообщил советник и перевернул табличку, чтобы всё могли убедиться в достоверности результата.
“Что? “ - по залу прошелся шёпоток. Все переглядывались между собой, а сам Лю Чинг застыл в оцепенении. Хё же вскочил как громом пораженный, и теперь смотрел по очереди то на братьев то на императора.
– Что? – обратился с усмешкой император к четвертому принцу, –- не ожидал? У тебя есть право отказаться. Прими решение прямо сейчас.
– Конечно, откажись. Народ никогда не признаёт проклятого принца, – вскричал Хё, позабыв всякие правила этикета.
– Молчать! – император стукнул кулаком по столу. – Чинг сам в состоянии принять решение.
Четвёртый принц задумчиво посмотрел куда-то вдаль, а затем гордо выпрямился, вышел к императору и поклонился.
– Я родился принцем, а, значит, имею полное право принимать участие в ритуале. Если такова воля небес, – принц сделал паузу и кинул взгляд на братьев. – Значит, на то есть причины. Я проведу ритуал.
Всё удивлённо смотрели на четвертого брата, а Бош-и, с которым у Чинга были наиболее близкие отношения, подбадривающе улыбнулся.
***
Наступил вечер, который впрочем не принёс облегчения, как и все последние вечера - солнце по-прежнему стояло высоко на небосклоне.
Выполнив все поручения, я принялась за еду, но кусок не лез в горло. Периодически до моего слуха доносились крики страдающих людей, а может быть это были крики мятежников, которые пытались пробраться в дворец и были избиты стражниками.
Промучавшись с пару часов на своей лежанке без сна, я убедилась, что служанки спят, а затем осторожно взяла заранее приготовленные вещи, куда сложила замотанную в тряпицу краюху хлеба, воду в закупоренном кувшине, целебные мази. Я убеждала себя, что всё будет хорошо - главное найти укромный уголок, где я смогу помочь страдающему человеку. И если хотя бы одному я спасу жизнь - всё будет не зря!
Пробираться я решила через пещеру с бывшей купальней, один из тайных выходов вёл в ближайший лес, а оттуда можно было, сделав крюк, попасть на площадь. Во время вылазки я постоянно оглядывалась и тревожилась, как бы не попасться страже. Но удача, видимо, соблаговолила мне и вскоре я выбралась в самую гущу.
От увиденного у меня перехватило дыхание - много людей страдали и мучались от солнечных ожогов и язв. Злость захлестнула меня - почему никто не хочет помочь этим бедным людям?! Что за времена такие дикие. Я бросилась к женщине с ребёнком и сразу же отдала им воду. Краюху хлеба разделила межд устайкой голодных детей. Слава богу, что я догадалась одеться просто и никто не смог бы опознать придворную даму, иначе мне несдобровать.
Я переходила от одного человека к другому и быстро прикладывала лечебную мазь. Постепенно вокруг меня скапливались люди, прознавшие о том, что я могу помочь. Как бы я не старалась действовать быстро, толпа напирала все больше. Кто-то принялся хватать меня за руки, прося о помощи, как вдруг раздались крики: “Стража!”, “ Всадники!”, “Разойдись! “.